Цифрогелион: Оператор Бездны
Шрифт:
– Но ты же Влядян-кун и есть… – почесал в затылке здоровяк, стушевавшись.
– Я Владян, а не Владян-кун, долбоёб!
– Так мы в аниме! А в аниме принято добавлять к имени "кун", или "тян", или "сан"…
– И что это, блять, значит? Звучит пиздец обидно…
– Кун – это вроде как мальчик. Тян – девочка, а сан – типа крутой хуй какой-то.
– Ты охуел что ли? И какого хуя ты меня мальчиком называешь? Это ты, блять, мальчик! А я, очевидно, крутой хуй! Или тебе это не очевидно?
Я скривил ебальник, который говорил примерно следующее: "Если тебе это не очевидно, то сейчас станет…".
–
– Да ничего страшного… – сжалился я. – А теперь надо съёбывать отсюда по-быстрому, пока мусора не приехали…
– Съёбывать? Но мы же и должны вызвать полицию! И записать номер…
– Тогда запиши ты… – я бросил взгляд на пиздец как медленно уезжающую машину и быстро отвёл в сторону. – Я не могу смотреть на эту тачку – слишком свежи воспоминания…
К горлу подступил ком… Аниме снова начало овладевать моими чувствами.
– Этот ублюдок поплатится за то, что сделал… – яростно прошептал я. – Я пытался спасти её, но не успел… А он… Он хохотал, когда сбивал Мисаки-тян! Для него убийство красивой и печальной школьницы, потерявшей брата, – это какая-то шутка…
– НАНИ?!?!? – выпучил глаза от яростного удивления Жека. Его изображение в этот момент резко приблизилось, взяв ближний план, и разрезалось по диагонали с хлёстким звуком. – ОН УБИЛ ЕЁ… РАДИ… ШУТКИ?!!
Несколько долгих секунд я наблюдал за тем, как желваки вспучиваются на массивной челюсти Жеки, пытающегося совладать со своими эмоциями. Но я-то знал – с аниме совладать почти невозможно…
– АРИИИИИИИГААААААТООООО!!!! – наконец взорвался он, разрывая на себе рубашку и раскидывая бугрящиеся стальными мышцами руки в до предела гипертрофированной ярости.
В воздух взмыли куски асфальта и угловатые языки пламени: Жека рванул вслед за машиной.
Вот он настигает её, переворачивает, вырывает дверь и рывком вытягивает из салона и без того настрадавшегося сегодня водилу.
Камера снова берёт ближний план: Безумное, кровожадное лицо Жеки, застывшее в зверином оскале, появляется в проёме разрываемого пополам тела водилы…
Дальний план: Жека стоит у перевёрнутой машины, держа в руках половины разорванного по вертикали тела. Ничего не происходит примерно десять секунд – словно я смотрю на фотографию, но потом, из разрыва с шипением ударяет водопад кровищи. Она заливает Жеку, заливает машину, заливает дорогу, заливает всё.
Наконец он бросает обескровленные половины тела бедолаги на землю. Средний план, и ещё с минуту я наблюдаю, как Жека быстро, но глубоко, дышит, смотря перед собой слепым от ярости взглядом. Его лицо в крови… Брутальная месть свершилась…
Сцена меняется. Мы с Жекой идём по дороге. Город уже совсем близко. Почему-то кровищи на нём теперь тоже больше нет, а разорванная рубашка уже нихуя не разорванная. Видимо, для аниме подобная ситуация – разновидность нормы.
– Ты закричал "Аригато", как ёбаный Наруто, – заметил я. – Что это вообще значит?
– Вроде бы "спасибо", – как-то отстранённое ответил Жека. – И Наруто так не кричал.
– Я думал, что Наруто – это любой злобный хуй в аниме. Типа нарицательное такое…
– Я убил человека… – прошептал Жека. Казалось, он меня не слушал…
– Ты убил картинку, ёбт, –
успокоил его я. – Он же ж рисованный…– Нельзя делить людей на нарисованных и нет! – Жека остановился и вонзил в меня взгляд, яростно стиснув кулаки. – Это расизм!
– Эмм… Ладно, – согласился я, вспомнив, как минуту назад он разорвал пополам человека. – Но он был убийцей. Он убил Мисаки-тян… А ведь я… я любил её…
Теперь пришло время сжаться моим кулакам. Я не должен заплакать…
– Ты… Ты любил её? – глаза Жеки залились печальным коктейлем из половинки удивления и двойной порции сострадания…
– В некотором смысле… – кивнул я. – Но не будем об этом, а то я заплачу. Давай лучше пойдём в город, найдём кабак и нахуяримся в сопли?
– А это хорошая идея, друг! – засмеялся Жека.
Я тоже засмеялся. Мы подпрыгнули в воздух и звонко дали друг другу пять.
Стоп-кадр. Жизнеутверждающая музыка, и мы с Жекой, замершие в воздухе с улыбками на лицах, отбивающие пятака.
Сцена резко меняется. Мы идём по городу. На улицах полно народу: анимешных людей с разными причёсками и немного отличающейся формой лица. Много школьников в тёмно-синих костюмчиках, взрослые – в основном в тёмно-серых костюмчиках, "тойоты короны" белых и тёмно-серых цветов. Дома с однообразными, явно на отъебись нарисованными вывесками магазинов, расположенных на первых этажах, но всё это вместе шло нахуй, потому что моё внимание пленило нечто другое:
Здоровенные полутвари-полуроботы, бродящие тут и там. Они различались размером, цветом и некоторыми деталями, но в основном были очень похожи друг на друга.
Синие, красные, жёлтые, оранжевые; высотой с одноэтажный дом, двухэтажный дом и даже четырёхэтажный дом. Длинные жилистые ноги заканчивались лапами, усиленными стальными пластинами. Мышцатое тело тоже усилено сталью. Длинные жилистые руки расположены высоко и растут словно бы не из плеч, а из плоской, как средней глубины сковорода, широкой головы, окольцованной десятками стеклянных глаз-линз.
У каждой твари на грудной пластине ярко горит иероглиф. Эти прямоходящие твари заняты разными делами: одни таскают тяжёлые ящики, другие заняты помощью в строительстве зданий и ремонтных работах, а некоторые словно слоняются без дела.
Заметил я и ещё кое-что: неподалёку от каждой из этих тварей неизменно обнаруживался человек в комбинезоне того же цвета, какого цвета была сама тварь…
– Что это, блять, такое? – спросил я, посмотрев на Жеку.
– Это Души, – ответил мне девчачий голос с другой стороны.
Я повернул голову, и сердце моё забилось…
– ЧТОООООО??!?!? МИСАКИ-ТЯН??!
Резкий наезд камеры крупным планом на моё ебало – выражение абсолютного удивления в карикатурном исполнении с кучей вопросиков и восклицательных знаков вокруг башки.
Рядом со мной действительно стояла она: та же форма, те же волосы, тот же запах карамели…
Я не убил её! Видимо, она просто потеряла сознание, а потом очнулась и телепортировалась сюда.
Я так рад, что не убил её! Убийство Мисаки-тян было самым страшным и самым опрометчивым поступком в моей жизни. Я боялся своих чувств к ней, но теперь… Теперь мы будем вместе сосать сладкие щупальца карамельного осьминога… Я буду держать её тёплую ладонь в своей…