Цирк Доктора Дулитла

— Боже! — вздохнула тюлениха, вытягиваясь на земле. — Какое счастье, что я избавилась от этого гадкого плаща и вуали! Мне ни капельки не понравилось быть леди.

— Да, мы опять чудом спаслись, — сказал Доктор. — Слава Богу, что я зашел на постоялый двор и подслушал разговор этих джентльменов. Если бы мы поехали с ними дальше, нас бы точно поймали.

— А вы не боитесь, что они будут нас искать?

— Может быть. Но им и в голову не придет, что мы прячемся так близко. Они же приняли нас за дорожных грабителей. А когда они обнаружат, что нас нет, они наверняка решат, что мы уже успели уйти очень далеко. Давай подождем здесь, пока проедет наш дилижанс, а потом будем думать, что нам делать дальше.

— Да, но хоть мы с вами и спаслись, ч не вижу, чем наше теперешнее положение отличается от прежнего, — сказала Софи.

— Но мы уже проехали большую часть пути! Наберись терпения, скоро мы дойдем и до реки.

— А сколько миль до нее осталось?

— Эта деревня называется Шотлейк, — задумчиво сказал Доктор. — Значит, до Талботского моста остается восемнадцать миль.

— Восемнадцать миль! Но как же мы их пройдем? Я не могу идти, Доктор. Я просто не в состоянии пройти восемнадцать миль!

— Тише. Ты говоришь слишком громко, — прошептал Джон Дулитл. — Они могут искать нас где-нибудь поблизости. Не волнуйся, мы что-нибудь придумаем. Главное — добраться до реки, и тогда все самое худшее будет позади.

— Бедный Слаши, — забормотала Софи, поднимая глаза на луну. — Как он там без меня?.. Потом мы опять поедем в дилижансе, Доктор?

— Думаю, что нет. Наверняка они предупредили всех на постоялом дворе, и теперь кучеры будут обращать внимание на каждую даму под вуалью, пытаясь найти тебя.

— Надеюсь, что здесь они нас не найдут, — сказала Софи. — Хотя мне кажется, что это укрытие не очень-то надежное. Боже! Вы слышите? Сюда кто-то идет!

Доктор с тюленихой лежали в самом углу поля; кроме той изгороди, через которую они только что перелезли, справа от них была еще одна живая ограда, отделявшая это поле от соседнего. Вот за ней-то беглецы и услышали чьи-то тяжелые шаги.

— Лежи тихо, Софи, — прошептал еле слышно Доктор. — Не вздумай пошевельнуться!

Вдруг ограда начала раскачиваться и послышался треск прутьев.

— Доктор, — испуганно зашептала Софи. — Они обнаружили нас. Кто-то пытается сюда перелезть.

Несколько секунд Доктор оставался в нерешительности. Он никак не мог сообразить, что же им делать: то ли лежать, затаив дыхание, то ли бежать что было сил. Ведь если их преследователи не знают, что они прячутся за этой изгородью, они, возможно, немного походят и уйдут.

Но треск веток раздавался все громче. Кто-то настойчиво пытался перелезть через ограду именно в этом месте. Доктор понял, что ждать больше нельзя, и, шепнув Софи: «Бежим»! — бросился через поле. Бедная тюлениха, изо всех сил работая ластами и хвостом, запрыгала за ним.

Тут раздался оглушительный треск — это наконец-то сломалась изгородь, и беглецы услышали позади себя тяжелый топот. Теперь у Доктора не оставалось и тени сомнения — за ними гнались. Но испугавшись, что в них, как в разбойников, могут выстрелить без предупреждения, Джон Дулитл остановился и обернулся назад. И как вы думаете, кого же он увидел? За ними, спотыкаясь и еле волоча ноги, бежала старая-престарая рабочая лошадь!

— Все в порядке, Софи, — тяжело дыша, сказал Доктор, — остановись. Это вовсе не люди. Зря мы бежали. Боже, я, кажется, сейчас задохнусь!

Лошадь, увидев, что они остановились, перешла на шаг и иноходью направилась к ним. Даже при свете луны было видно, что она очень изнурена и Слаба. Когда же лошадь подошла совсем близко, Софи с изумлением обнаружила, что у нее на носу болтаются очки.

— Господи! — воскликнул Доктор. — Да это же моя старая знакомая из Падлби! Почему же ты не позвала меня, а гонялась за нами по всему полю? Мы ждали, что ты вот-вот выстрелишь нам в спину.

— Неужели я слышу голос Джона Дулитла? — спросила старая лошадь, напряженно вглядываясь в лицо Доктора.

— Конечно. А ты что, меня не видишь?

— Почти нет, — ответила лошадь. — В последние месяцы мое зрение сильно ухудшилось. Сначала, когда вы мне дали очки, я прекрасно видела. Потом меня продали другому фермеру, и я покинула Падлби. Однажды, когда я пахала, впряженная в плуг, я споткнулась и упала. С тех пор мои очки совершенно испортились, и я почти ничего не вижу.

— Дай-ка, я взгляну на них, — попросил Доктор. — Тебе, наверное, пора уже выписывать новые.

Джон Дулитл снял со старой лошади очки и, держа их против лунного света, начал разглядывать.

— Ну и ну! — воскликнул он. — Да здесь все стекла вывернуты! Неудивительно, что ты ничего не видишь. Это очень хорошие, сильные очки — как раз для тебя, только нужно, чтобы линзы находились в правильном положении. Подожди, сейчас я поверну их так, как нужно.

— Я носила эти очки к кузнецу, который подковывает меня, — сказала лошадь. — Но он только ударил молотом по оправе, а от этого они стали еще хуже. С тех пор, как я в Шотлейке, я не могу пойти к вам, а местный ветеринар, конечно же, ничего не понимает в лошадиных очках!

— Вот теперь то, что надо, — сказал Доктор, снова надевая очки на нос своей старой приятельницы. — Я закрепил стекла как следует, на этот раз они ни за что не вывернутся. Думаю, теперь ты будешь видеть намного лучше.

— О, да! — воскликнула лошадь. Ее морда даже расплылась в улыбке. — Я вижу все ясно, как днем! Боже, как вас хорошо видно: и большой нос, и высокую шляпу, и все остальное. Как же мне приятно на вас смотреть! Сейчас я даже могу разглядеть стебельки травы в лунном свете. Вы не представляете, как это неудобно для лошади — быть близорукой! Когда пасешься, все время приходится выплевывать дикий чеснок, который ты зажевала по ошибке. Да, недаром все звери говорят, что вы единственный на свете доктор, который разбирается в наших болезнях!

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА 1 ДВОЙНИК РОБЕРТА ФЛИНЧА

— Тебе нравится твой новый хозяин? — спросил Доктор старую лошадь, усаживаясь на траву.

— О да! Он хорошо ко мне относится. В этом году я работаю совсем мало. В плуг он впрягает лошадей помоложе. А я как бы на пенсии, помогаю ему изредка то там, то здесь. Вы же знаете — я очень стара, мне целых тридцать девять лет!

— В самом деле? — удивился Доктор. — Тебе совсем не дашь так много. Впрочем, действительно, тебе уже должно быть тридцать девять. Как раз три года назад, на той неделе, когда ты начала носить очки, тебе исполнилось тридцать шесть. Помнишь, как мы справляли в огороде твой день рожденья? Габ-Габ тогда еще объелся спелых персиков.