Цитадель один

— Даже не знаю, чем мне тут заниматься. Глаза разбегаются, — пожаловался я Севе.

Тот пожал плечами.

— Если раньше ничем не занимался, начни с простых тренажеров. Эллиптический тренажер — отличная штука. Все мышцы себе проработаешь.

В Медицинскую Секцию мы заходить не стали. Причин пока вроде не было. Сева, впрочем, настойчиво рекомендовал мне сходить сюда после обеда, пройти полную диагностику.

— О себе до конца никогда не знаешь, — наставительно говорил он. — Тут таких болячек найдут — не поверишь. У меня нашли целый список недугов, а я-то, балбес, считал, что обладаю идеальным здоровьем. Но меня вылечили от всего недели за две. И я стал себя чувствовать так хорошо, как никогда раньше.

Я тоже считал, что обладаю идеальным здоровьем, но совету решил последовать: когда еще такой шанс выпадет.

Мы прошли мимо аудиторий, где велись занятия. Обычно учащиеся делились на постоянные группы, но у меня был намечен индивидуальный план, а это значило, что я буду присоединяться к разным группам на разных лекциях. Это меня вполне устраивало: в группе всегда возникают приятельские отношения, а мне это было совершенно ни к чему. Честно говоря, я не собирался задерживаться здесь надолго. Получить побольше информации и быстро свалить оттуда — вот каков был тщательно обдуманный план. Другое дело, что жизнь всегда вносит во все свои коррективы, и в тот момент я был к этому не готов.

Комнаты учащихся, преподавателей, технического персонала занимали значительную часть Цитадели. Судите сами: запланированная тысяча учеников, да преподаватели, да такие как Сева… Итого тысяча с четвертью комнат. Все они были одинаковые, кроме преподавательских, в которых имелась специальная комната для бесед. В такой я уже был у Безымянного.

Транспортный Центр и ангар катеров я уже видел и отказался туда идти. А вот в служебных помещениях было очень интересно. Туда нельзя было попасть на обычных лифтах, а только на специальных, размещенных в служебных помещениях на каждом этаже. Рядом с ними проходила аварийная лестница. Мы поднялись по ней этажа на три вверх, «чтобы проникнуться духом Цитадели и осознать всю тяжесть работы ремонтников», как высокопарно сказал Сева. Дальше «осознавать» и «проникаться» мы не стали и спустились вниз на лифте. Цитадель полностью размещалась на поверхности земли. У ней не было никакого подвала, только фундамент. Прямо под ней была пробурена артезианская скважина, питавшая чистой водой все службы. Воды потреблялось совсем немного, потому, что вся система работала в замкнутом цикле.

— Не тошнит? — участливо осведомился Сева, рассказав о том, что питьевая вода — это вода из канализации, прошедшая очистку.

— Да нет, — рассудительно ответил я. — Раз все, включая начальство, эту воду пьют и не жалуются, значит, она, действительно, хорошо очищена.

— Ну и чудненько. А то бывало, мальчики ходили после моего рассказа в шоковом состоянии.

— А нужно было им это рассказывать?

— Мы очень не любим скрывать информацию, особенно о жизни в Цитадели.

Это было похоже на слова Безымянного, сказанные в лесу. Кажется, они не врали и правда была основой их жизни. Это мне понравилось: я смогу узнать все, что мне нужно.

В основании Цитадели находился термоядерный реактор, снабжавший Цитадель электроэнергией в избытке. Он никогда не работал на полной мощности.

— Эта Цитадель находится в глухой тайге. А почему другие, находящиеся вблизи крупных городов, не снабжают их электричеством?

— Больше всего энергии уходит на Транспортный Центр. Телепортация требует очень много энергии. Если телепортацией пользоваться непрерывно, реактор придется запускать на полную мощность. Если же он будет в это время снабжать энергией еще кого-нибудь, этих пользователей придется отключить, что нежелательно. Лучше пусть Цитадели останутся сами по себе, не подключенными к общим сетям.

— Реактор безопасен?

— Вполне. Мы же стоим, облокотившись на его кожух. Радиации нет, а электромагнитные поля экранируются силовыми. Силовые поля питаются от резервных аккумуляторов, и, если случится авария, реактор отключится раньше, чем эти поля.

Выше реактора размещался цех по производству одежды и обуви. В нем никто не работал, со всем управлялась автоматика. Нельзя сказать, что работа шла интенсивно. Часть машин стояла без дела. Еще выше, в похожем цеху, синтезировалась пища. Если знание о том, что содержимое стаканов приходило из канализации, могло вызвать шок, то к чему могла привести информация об исходном сырье для производства пищи? Ладно бы ее синтезировали, допустим, из нефти или газа. Сюда шло то, что оставалось после удаления воды из отходов! В Цитадели не пропадал зря ни грамм вещества. Любая органика, попавшая внутрь, многократно проходила через организмы людей до тех пор, пока не усваивалась без остатка. Шок не шок, но это было достаточно неприятно.

— Ну, ладно, — задумчиво сказал я, — я человек взрослый, смерти в глаза пару раз посмотрел. Меня не проймешь даже содержимым ночного горшка в тарелке, благо после переработки и синтеза, там оказывается говядина. А что молодые, воспитанные на том, что экологическая чистота — самое важное в продукте?

— Приходится читать лекцию об исходном сырье, которое используют растения и животные для синтеза той же говядины. Большинству помогает, некоторым приходится успокоительное пить.

— Оно здесь же производится?

— А где же еще!

Мы слегка посмеялись над этим. Сева отвел меня и регенерационный зал, где воздух очищался от углекислого газа и насыщался кислородом. Там же был устроен и основной центр воздухопроводов. Вместо вентиляторов воздух по трубам гнали насосы.

— По трубе может пролезть человек? — деловито спросил я.

Сева усмехнулся.

— Это тебе не фильм и не компьютерная игра. По этим трубам никто лазить не может. Да и зачем? Герои, скрывающиеся от преследования в системе воздуховодов здесь ни к чему.

Глядя на этот замкнутый цикл во всем, у меня возникли интересные мысли… Но я не стал делиться ими с ремонтником, а решил подождать до ближайшей беседы с Безымянным.

Наша экскурсия продлилась до обеда. Я уже с ног валился а Сева был бодр и свеж, будто все это время отдыхал. Я не преминул это заметить, на что Сева сказал:

— Утомляет не любимая работа а бесцельное шатание по коридорам, как сказал султан замученному евнуху, уставшему водить ему жен.

Анекдот я помнил, но дело было вовсе не в любимой работе. Обитатели Цитаделей были в гораздо лучшей физической форме, чем мы. Я дал себе твердый зарок установить для своего отряда обязательное занятие спортом сразу же после возвращения.

Столовая была уже почти заполнена. Мы подошли к стене с окошечками. На столике были стопкой сложены листки плотной бумаги с отпечатанным списком блюд. Два окошка с краю предназначались для персональных заказов. За каждым окошком с поварешками в рукочелюстях суетилось по жуку, такому же как и находящиеся в подчинении у Севы. Слов они не понимали, но достаточно было просто нажать кнопки с номерами блюд. Жук извлекал поднос, тарелки, стаканы, наполнял их содержимым, клал вилки и ложки и все на такой скорости, что за движениями его лапок трудно было уследить.

Сева выбрал пустой стол и, усевшись, тихо спросил меня:

— Вот ты говорил, что успел заглянуть в глаза смерти. Скажи, а человека убить — трудно?

Я пожал плечами.

— Ты думаешь мы только и занимаемся, что людей режем? Мы бомбы закладываем или машины обстреливаем.

— А так не приходилось убивать?

— Для этого у нас специальные люди есть. Вот они это умеют.

— И у тебя…

— Да, у меня есть один профессионал и один хороший любитель.

Сева с трудом сглотнул.