Цвет

Дурманящий запах золотого дождя. Он тянет к себе, заставляет забыть об опасности. Быстрее, быстрее, добежать и вкусить сладостного нектара — крови разумного существа, насыщенной золотыми каплями. Десять шажков, два, один…

— Ай! — вскрикнула Хельга. — Кусается.

— Первый раз, что ли? — меланхолично ответил Илья. — У вас тут всё кусается и не боится сдохнуть от несовместимости белков.

— Почему-то кусают именно меня! — возмутилась девушка. — Тебя, почему-то, никто не трогает.

— Это потому что я ядовитый, — усмехнулся Илья и перевернулся на спину. — Это любому неразумному существу понятно и без пробы. А ты — весьма аппетитное создание, отведать которое стремится каждый.

— Ну, тебя! — скуксилась Хельга и почесала укушенное место. — Болит. И чешется.

— Сейчас инфекцию занесешь: поселится в ранке микоид и прорастешь поганками. Если уже не.

Хельга быстро вскочила и побежала к аптечке, чтобы обеззаразить ранку. Мазнула антисептиком и заодно проверила — кто ее укусил и что вредного занес в организм.

— Надо же! «Неизвестный вид… Дешифровке не поддается… Используйте стандартные меры безопасности…» Ничего себе советы!

— Плюнь. Почувствуешь себя плохо, тогда и будешь лечиться.

— Тебе хорошо — ты не болеешь. А я вот раньше каждый год болела.

— Здесь тоже?

Хельга подумала и, чуть запнувшись, признала:

— Нет. Как здесь живу — ни одной болячки.

— Вот видишь. Значит, и не заболеешь.

— Это потому, что меня всякой гадостью перед посадкой накачали! А то бы точно слегла.

— Тебе именно это надо? Болеть неизвестно чем, и чтоб врачи вокруг тебя бегали и не могли поставить диагноз? Оказаться в центре внимания?

Хельга смутилась.

— Что, другие не хотят? Может, потому и не хотят, что им достаточно. И внимания, и признания, и почета с уважением. А у меня нет ничего. Мать я вообще не помню. А отец и раньше одной работой занимался, и теперь. Нет у меня никого.

Она сидела, подтянув колени к подбородку, обхватив их руками и уперев подбородок. Девушка выглядела глубоко несчастной. Илья приподнялся. Вдруг ему удастся что-нибудь изменить в ее жизни? Приоткрыть створку, в которую залетит маленькая птичка счастья?

— Пойдем на берег, — сказал он.

Хельга устало вздохнула и пошла за единственным человеком, с которым она свободно могла поговорить на Фейне.

8. Фейн

По мелководью, со стороны леса, размашисто шагала невысокая женщина в черном комбинезоне. Каждый шаг ее поднимал тучу брызг, которые оседали на одежде. Темные волосы растрепались. Заходящее низкое солнце, светившее ей в лицо, не могло смягчить бледность кожи.

Она не обращала внимания ни на облако насекомых, маленьким смерчем крутившемся над ее головой, ни на орнитоидов, с довольными криками пожирающих даровую пищу, ни на двух людей, стоящих у нее на пути.

Вероятно, солнце слепило ее, потому что женщина остановилась, не дойдя лишь одного шага до пары. Она мрачно осмотрела обоих и сказала обвиняющим тоном:

— Ах, вот ты где?

— Ну, да… — Илья стал прятать глаза.

— Что, с девушками развлекаемся?

— Ты откуда здесь, Шандар?

— Он еще спрашивает! Ты лучше на вопрос ответь.

— Я тут по делу.

— И какому? Давай у твоей девушку спросим… Вас как зовут?

— Хельга.

— Хельга, значит. Так вот, милая Хельга, расскажите нам, что этот оболтус здесь с вами делает?

— Мы ничем таким не занимались! — возмущенно возразила Хельга.

— Я подозреваю… — оборвала ее Шандар. — Вероятно, это убожество вообще ничем полезным не занимается.

— Почему убожество? — попытался вставить слово Илья.

— А ты молчи, я не с тобой разговариваю. Ты тут вообще слова не имеешь. Дезертир!

— Зачем вы с ним так? В чем Илья виноват? — Хельге совсем не понравилась молодая женщина, столь яростно напавшая на Илью.

— Смотри-ка! Она тебя защищает. Тебя! Ты понимаешь?!

— Ну, Шандар…

— Шандар, Шандар… Дурак.

Зель внезапно замолчала и отвернулась.

— Это кто? — Хельга наклонилась к уху Ильи.

Тот помолчал и ответил с ожесточением:

— Мой друг. Шандар.

— Она к тебе прилетела, — непонятным тоном сказала Хельга.

— Это ты спрашиваешь?

— Это я говорю, — рассердилась девушка. — Утверждаю.

Шандар стояла, не обращая внимания на разговор, и помахивала сорванной веточкой. С отломанного конца капал оранжевый маслянистый сок, оставляя несмываемые, как Хельга уже знала, следы. «Вот так она и простоит, — поняла Хельга, — пока Илья не заговорит с ней. Гордая».

Илья поежился, не решаясь выбрать, чтобы не обидеть другую. Но нельзя же вечно сомневаться. Всегда кого-нибудь да ущемишь.

— Хель, извини, мне нужно поговорить, — Илья вымученно улыбнулся.

Девушка вздохнула, но отошла в сторону, демонстрируя свою незаинтересованность.

— Что случилось, Шандар? — Илья тронул ее за локоть.

— Я научилась плакать, — сказала Шандар напряженным голосом.

Она резко повернулась к Илье, обхватила его за плечи и сдавленно зарыдала, уткнувшись лицом ему в грудь.

— Воин не должен плакать, — слышал Илья вырывающиеся слова. — Он просто не может себе этого позволить. Я — не воин. Я — вообще никто. Просто Шандар… И у меня нет родной планеты…

Илья не знал, как успокоить зель. Она расскажет, что случилось, когда придет нужное время. Но видеть плачущую Шандар было странно. От этого у Ильи гулко билось сердце, отдаваясь в голове, и дрожали руки. Чем возместить утрату? Зель не шутят.

— Что я могу сделать для тебя?

— Для меня? Уже поздно. Уже для многих поздно… Ты знаешь, что на Гессе уничтожили всех людей? — Шандар подняла чуть помятое лицо.