Цветок темного легиона
Шрифт:
Гости зааплодировали. Аргус обнял Энджи, увлекая в поцелуй. Когда они отстранились друг от друга, она смущенно опустила взгляд.
— Еще минуту тишины, прошу, — обратился Белиал к присутствующим.
В повисшей
— Отныне ты — не просто демон, а графиня Ада, Энджи, — произнес Белиал. — Не подводи же никогда ни свой мир, ни своего мужа.
— Ни за что, — прошептала она.
А потом начался праздник. Разлилось по бокалам адское вино многовековой выдержки, раздались тосты и пожелания, заиграла музыка. Когда все пошли танцевать, Руд утянул Марти к остальным.
Мягко обнимая за талию, он негромко сказал:
— Думал, ты сегодня опять наденешь какое-нибудь платье. Они тебе идут.
— Обойдешься, — хохотнула она.
Они покачивались под плавную мелодию. Остальные пары в полутьме казались просто призраками.
— Ну, ничего, — усмехнулся Руд. — На нашей-то свадьбе точно не отвертишься.
У Марти почти испуганно екнуло сердце. Она растерянно приоткрыла рот, но так и не смогла ничего сказать. Только взгляд внимательно скользнул по лицу Руда:
пошутил-нет?В этот момент мелодия подошла к концу. Энджи подбежала к Марти, хватая за руку со словами:
— Ну, ты где? Решила все пропустить?
— Э-э-э… что пропустить?
Впрочем, ответа не последовало.
Энджи утянула Марти к большой компании девушек. Они собрались на пустом пространстве. Вокруг расположились остальные гости.
Отпустив, Энджи отошла подальше, спиной ко всем. Девушки заулыбались, провожая взглядом. Пролетевший ветерок заставил огонь в чашах затрепетать, роняя искры. Такие же яркие, как светящие алые ликорисы в руках Энджи.
— Черт, только не эта земная замашка, — проворчала Марти.
В этот момент букет полетел через плечо Энджи. Чтобы не выглядеть белой вороной, пришлось выставить руки. Спустя пару секунд в них упали ярко-красные цветы, перевязанные серебристой лентой.
Марти тихо выругалась.
— Я знала, я знала! — радостно улыбнулась подбежавшая Энджи.
Она умиленно сложила вместе ладони, глядя на букет. А Руд, тихо подойдя со спины, заключил Марти в объятья. Он почти приник губами к ее уху, и по коже побежали мурашки от горячего шепота:
— Говорил же, не отвертишься.