D/Sсонанс

Первым приходит в себя Вадик, но я не могу оторвать глаз от Димки. Он даже с порезом на скуле и запекшейся на губах кровью способен прошить мою кровь разрядом неумолимого эротизма накалом в 440 вольт. И только спокойный голос Вадима разбивает оковы зарождающегося кайфа.

– Юля, я куда сказал тебе идти? Вышла отсюда!

Ага, попробуй меня выпихать взашей. Я подчинялась твоим приказам, пока рядом не было его! И после вискаря мне море по колено.

– Юля, исчезни и дай поговорить!
– о, Дима, твой голос не дрожит. Ты собран и сосредоточен, вы так неуловимо похожи между собой, но я не могу сейчас уйти! Мне нужно узнать... увидеть... Я сама не знаю, что именно!

– А может, пусть она останется?
– вкрадчиво интересуется Вадим вместе с резким ударом ноги по ребрам поверженного противника. Я хочу заорать, что лежачего не бьют, но вместо этого нервно глотаю обжигающую дрянь прямо из горлышка.
– Ей интересно будет узнать... Сам расскажешь, или это сделать мне?

– Что?
– встречаю отмороженный взгляд Вадима, одновременно вздрагиваю от ледяного тона Дмитрия.

– Юля, я два раза не умею повторять и тебе это известно. Выйди!Мне хочется рассмеяться. Два отморозка! "Эквилибриум" в реале, ей-богу! Где тут выдают инъекторы с отмораживающей хренью, заверните два!

– Однажды красивая девчонка, мечта многих мужчин, которые не знали, как к ней приблизиться, перебрала... может, даже виски, - без театрального пафоса начинает Вадим, а я смотрю на пистолет в его руке. Это в боевиках они все сплошь глянцевые и красивые, в реальности же ободранный и выглядит дешевой бутафорией.
– И села в твою машину. Потому что ты один в этот вечер даже не притронулся к спиртному. Но, несмотря на это, перепутал местами пассажирское и водительское сиденье... Но так не бывает. Ты посадил ее намеренно. А у нее не возникло вопросов, почему ты стеснялся вести телефонные переговоры при ней... Продолжать?

Я ни черта не понимаю... Вадик узнал об этом ДТП? Откуда? Он же... Если верить ментам... Он же бандит! Его разыскивают... Значит, он нашел тех, кто хотел меня пустить по рукам и уладил этот вопрос?

– Позвонил знакомым ребятам... А что ты им сказал? "Я хочу произвести впечатление на девчонку?" Не имеет значения. И вот ночью на трасе разыгрывается срежиссированная совместными усилиями почти что трагедия. Наивная студентка в шоке, ей не встречались подобные уроды даже во сне... Юля!
– вздрагиваю за шаг до осознания этих безжалостных слов.
– Ты так сильно испугалась, что не могла позвонить мне?

– А у меня телефон утонул...

– Сам, моя малышка? Решил искупаться?

Виски пока еще перекрывает каналы внезапного понимания, но мерзкое послевкусие чего-то очевидного, не замеченного вовремя уже запустило свои отравленные когти. Я, кажется, даже хихикаю над неоригинальной шуткой Вадима.

– А что тебе сказал главный оборотень прайда Лавровых?
– мне хочется возразить, что прайды у львов, у оборотней стаи, но я замолкаю, чувствуя неотвратимость скорого открытия.
– Что тебя спасли, и любимому наследнику за это надо угождать по высшему разряду? Наверное, даже не угрожали в случае отказа выдать этим клоунам, поймали на обостренное чувство доверчивой юношеской справедливости? Или на тот факт, что ничто в этом мире не дается бескорыстно?

Скотч не выдержал натиска очевидных фактов. Я закрываю глаза...

"Умойся и прочти. Принимаешь условия - уезжаем вместе. Не принимаешь - счастливо оставаться. Я все сказал..."

Холодная ярость, катаклизм преданного доверия зарождается внутри моей сломленной сущности. Я перевожу взгляд на Диму. Реальность рушится, переписывая себя заново, и, если бы не виски, я бы вцепилась ему в глотку!

– Это так?
– мой голос не дрожит, не смотря на большое количество выпитого.Замерший временной отрезок, падение прежних стен, горечь в глубине опустошенного осознания, в котором ты начал возводить свои города. Я вижу это в твоих глазах. Ты не из тех, кто будет идти на попятную и отрицать очевидное... Я уже не слышу Вадима, у меня все данные для решения безжалостного уравнения. Отец, который знал, что происходит... Тебе нужно было совсем немного. Просто заставить уехать с собой, и разрушить мой прежний мир во имя своей черной одержимости.

– Я... я поняла. Вадик, увези меня отсюда...

– Да, моя малышка. Только сначала скажи... В сердечную мышцу или в лоб?

– Я...что?

Щелчок взведенного... предохранителя?! Поднимаю глаза и тут же понимаю, что... что все всерьез!

– Нет! Опомнись, что ты творишь?!

– Юля, выйди отсюда!
– Дима верен себе и своей ледяной невозмутимости...

Боже мой, что ты говоришь такое?! Тебя же сейчас убьют, ты этого не понимаешь?! Горячая волна кофейного цвета в обнаженную душу. Ты понимаешь это, как никто!Понимаешь, но не просишь пощады. Понимаешь, но не боишься.

– Это обязательно? Пусть она не смотрит! Заставь ее уйти!
– ты не умоляешь его, нет. Ты отдаешь очередной приказ... И мои нервы не выдерживают. С бутылкой в одной руке подхожу к Вадиму! Вцепившись ногтями правой в его кисть.

– Хватит! Оставь его в покое! Просто поехали отсюда!

– Малыш, убери руки.

– Не надо! Ты же его убьешь! Да что ты творишь? Просто уедем...

– Малютка, не испытывай мое терпение! Сядь и сиди спокойно, если не хочешь ждать в машине!..

– Да блядь, не смей его трогать, гребаный отморозок!
– впиваюсь ногтями в кисть, трясу руку, но он легко вырывает ее из слабого захвата...

Новый взгляд. Но у него нет переливающейся радужки кофейного или же серого цвета. В нем пустота! Я смотрю в дуло настоящего пистолета, направленного мне в лоб!

– Что... что ты...
– ужас сдавливает горло, пячусь назад.

– Я закрыл глаза на то, догадливая умничка, что ты дохрена обо мне знаешь!
– охотно поясняет Вадик.
– Но, запомни, если ты будешь мне мешать, я уложу тебя рядом с ним! Села! И заткнулась!

– Юля, повторяю в последний раз!
– захрипев от боли нового удара по ребрам, ледяным тоном произносит Дима.
– Встала и ушла отсюда! Я выжгу тебе клеймо, твою мать, если будешь меня злить!

– Даже так!
– издевательски произносит Вадик, а меня накрывает нереальной горячей волной, вместе с непонятным приливом слез под диктатом взгляда цвета кофе.

– Как?
– горло сжимает ледяным спазмом.

– Юля, девочка моя, я никогда этого не сделаю... Но если ты разозлишь меня, ты испытаешь это на собственной шкуре! Выйди и жди меня на улице!

– Чудеса дрессировки прямо.
– Вадим переводит на меня ничего не выражающий взгляд.
– Малютка, вот тут я с ним солидарен. Сделай, что он говорит. Ну?

– Не надо!
– слезы бегут по щекам.
– Все не так! Вадик... Это мой выбор! Меня никто не заставлял... Я просто... Ну, ты же помнишь, что в ПМС мои слова надо делить на два! Ты думаешь, я потом смогу жить, зная, что ты...

– Юля...
– Дима, зачем ты пытаешься меня успокоить ментальным обстрелом в прошитое своей неоспоримой властью сознание, если мы оба знаем, что смерть стоит рядом, готовая накрыть тебя своим фатальным поцелуем?! Я ловлю твой взгляд, словно пытаясь запомнить навсегда вырезать кровавым рельефом в сознании, уже не слушая, что говорит этот долбаный спаситель.