Дамнат

— Раз вы знали, что так произойдёт, почему не остановили его?

— Как? Мы не всемогущи. Он пострадал за то, что призвал Охотника к тебе. Так нельзя. Охотник свят. А ты — выходец из бездны. Охотник запятнался тобой, дамнат. Поэтому Баит умер.

Иван ошарашено глядел на медведя.

— Вот оно что… — пробормотал он. — Так это вы его убили?

— Нет. Убил его ты.

— Какая разница! То есть… да, я сделал это, но кто вёл мою руку? Ты, медведь? Или твои дружки, что за твоей спиной? Они даже не хотят смотреть в мою сторону! Лиса, баран, барс, кто там еще? — свита Охотника, великого бога, не пожелавшего марать свои чистые руки кровью человека, единственным желанием которого было стремление помочь мне! Мне — изгою! Проклятому всеми отщепенцу!

— Считай как хочешь. Но ты не пройдешь сюда.

В Иване клокотала безудержная ярость. Он готов был броситься на них, на эти странные существа. Он посмотрел на руки, сиявшие чистым белым светом.

— Один вопрос, — спросил Иван. — Что именно сказал мне Охотник?

— Уходи. И забирай своих гончих.

На отшельника вдруг навалилась сильнейшая усталость. Бороться с «тенями» было безумием. Он в отчаянии посмотрел на волканов, которых медведь назвал гончими, как будто ища совета. Ведь ему некуда было идти. Слепой вожак подошел к нему, словно почувствовав его смятение, и залаял. Иван прислушался — и лай сложился в слова.

— Приказывай, — пролаял-провыл безглазый. — Без приказа мы не можем ничего сделать.

— Я? — изумился Иван. — И вы меня послушаетесь?

— Ты создал нас. Ты повелеваешь. Приказывай и они умрут. Это будет славная битва. Эти обломки прошлого давно должны сгореть в огне бездны. Последний веривший в них умер от твоей руки, и теперь они не имеют никакой силы. Приказывай.

— Нет! — прозвенел в неподвижном воздухе напряженный голос медведя. — Не делай этого, дамнат. Не давай им волю.

Иван взглянул на него.

— Только что ты прогонял меня.

— Мы надеялись на твое благоразумие.

— Благоразумие? Прогоняя меня одного, в зимний холод, на верную погибель, вы надеялись на моё благоразумие?

— Признаю, нам не устоять в этой схватке. Мы слишком стары. Мы сами уйдем.

— Приказывай. — Вожак подошел вплотную и обжёг его своим горячим и смрадным дыханием. — Одно слово.

Иван развернулся и быстро зашагал прочь. Пусть он умрет в лесу. Ему нет до этого дела.

Но пройдя шагов десять, он остановился. «Куда ты пойдешь? Хватит ли тебе сил умереть? Почему ты не сделал этого за тридцать лет? Кого ты обманываешь? Ты ведь хочешь, чтобы они умерли. Ты ведь хочешь отомстить. За твою искалеченную жизнь. Как ловко они воспользовались твоей судьбой. Направили мою руку — смотрите, еще одна жертва дамната!»

Иван остро ощущал на себе взгляды. Но не обернулся. Он пошел дальше, небрежно бросив на ходу:

— Убейте их!

Часть II. Эндр и Головорезы. Колокольный звон

Угрюмое серое небо озарили багровые вспышки — отсвет многочисленных пожарищ. Толстяк Эндр тяжело вздохнул, взглянув вниз, на обширную равнину. Он находился у зубчатой стены, наверху сторожевой башни.

Горит Тарск, как горели до этого Лакусса, Длань, Крокота. Вся Анната объята пламенем — еще вчера мощнейшая держава, а сегодня…

А сегодня ее втаптывают в грязь нелюди, или, иначе, имеры. И их верные псы — дикие племена севера. Остатки разбитой у Тарска армии короля Канга рассеялись по разоренной стране. Те из них, кто добрался до столицы, еще надеясь дать отпор захватчикам, рассказывали, что нелюдей ведет некто Ассадха. И все народы, разбросанные по ледяным пустошам — биммы, добеи, вореи — присягнули ему на верность.

Аннаты не понимали, как северяне могли преклонить колено перед презренным имером. Даже сейчас, когда дыхание смерти коснулось каждого, местные самозабвенно рассуждали о грязных безмозглых дикарях, которых таинственный народ, века скрывавшийся в труднодоступных ледяных пустошах, прикормил, точно они и в самом деле были всего лишь животными. Неблагодарные! вздыхали приспешники короля. Как есть собаки! негодует чернь.

Но Эндр понимал, в чем дело. Иноземец всегда быстрее ухватывает суть. А суть в том, что аннаты веками гнобили непокорных северян. Истребляли, облагали непомерной данью, угоняли в рабство, насаждали культ церкви Предвечного, а после Проклятой Ночи — маниакально уничтожали любое проявление магии. Преследованию подверглась даже такая архаичная и сомнительная магия, как шаманизм.

Настал час расплаты.

Ассадха… знать бы, кто это такой…

И вот, полчища этого загадочного властителя уже здесь — у стен Басилита, столицы Аннаты.

— Мы должны выстоять, — бубнил князь Анастасий, главный советник короля Канга Мстителя. Вернее, бывший советник. Потому что король умер. Пал в бою под Тарском. Его изрубленное тело лежит сейчас на мраморном постаменте в тронном зале, накрытое королевским стягом. Над телом рыдают молодая жена, пятая по счету, дочь, сын, приближенные, знать, — куча прихлебателей и лизоблюдов.

И только Анастасий, человек, которого Эндр терпеть не мог — такой же толстый, как и он, но при этом рыхлый, сладко пахнущий, прилизанный, — стоял на сторожевой башне вглядываясь в медленно чернеющий горизонт. Ветер трепал его жидкие седеющие волосы.

— Мы должны, мы должны… — повторял он без конца. — Мы должны собраться, дать отпор. На кону ведь всё. Наши жизни, родина…

— Заткнись, — бросил Эндр.

— Простите… что вы сказали?

— Я сказал заткнись. Не тошни и так блевать хочется.

Эндр с невыразимым презрением оглядел князя. «А ведь этому выскочке всего-то тридцать пять лет, или что-то около того», — подумал он. Внезапно ему захотелось уйти отсюда, но прежде отвесить этому розовощекому борову хорошего пинка. Уйти в любимую таверну «Однорогий лось», выпить там кислого пивка — у старого подлеца Матвея иного не бывает, — и порубиться в кости со своими боевыми товарищами: чертовым занудой Мёдом, брюзгой и чистоплюем Беддахом, кобелем и похабником Тимьяном, загадочными братьями Калладом и Аркерой, болтуном Киром Ослепительным (а он требовал называть его только так и не иначе) и конечно же его, толстяка, большим другом Вергой — парнем, знающим толк во всем, что касается войны и оружия.

И что он здесь делает?

— А что ты здесь делаешь, а? — неожиданно для себя поинтересовался Эндр у князя. — Чего сюда припёрся?

Анастасий испуганно захлопал глазами. Странно, наверное, было видеть их вместе — высокого благообразного сановника с длинной раздваивающейся бородой и мечом, ржавеющим в инкрустированных драгоценностями ножнах, и рыжебородого кривоногого коротышку-плебея в латанной-перелатанной кольчуге и кривым косарем за поясом.

— Оцениваешь ситуацию, советник? — продолжал Эндр. — Знаю я тебя, козел бородатый. Сейчас ты пойдешь туда, где лежит этот ублюдок, накрытый тряпкой, и произнесешь пламенную речь, которую ты в данный момент так старательно выдумываешь. Так, или нет?