Дамский гамбит

Полина отвернулась. Пузатое чудовище смотрело на нее со злобным торжеством.

— Хорошенькая игрушка, — заметив интерес гостьи, оживился Голле. — Один студент с Чукотки привез, из Уэлене. Авторская работа. Мне даже кажется, уж не рука ли это Туккая. Есть такой мастер. Не слышали? Другой вот недавно из турпоездки привез фигурку африканского бога…

Женщина встала. Ей тут нечего делать. Пока Минеев регулярно вносит плату за обучение, он в глазах администрации вуза лицо непорочное.

А что творит Родя за стенами института, никого не волнует. Ее обвинения встретили снисходительно, чуть ли не насмешливо. Мол, милая ты дама, но темная, без широкого кругозора. «Да, — горько заключила Полина, бросая прощальный взгляд на шедевр чукотского мастера, — страна ударилась в духовный блуд и, если не одумается, рискует остаться без своего лица».

* * *

Рассказывать племяннице о новом главном подозреваемом — Татьяне Ивановне Минеевой — сыщица не стала. Только очень коротко передала беседу с Гвоздевым.

— Ничего он, конечно, не видел, негодяй старый. Может, ему заплатили за показания. Или как-то психологически обработали. В общем, мрак. То есть, — спохватилась женщина, — все не так уж плохо. Мы выкарабкаемся. Вот увидишь! Главное, найти нужное оружие и против нужного человека.

Света, как ты думаешь: кто в секте главный?

— Считалось, что отец Анастасий.

— Да. Это понятно. Но ты попробуй посмотреть на общину как бы со стороны, а не изнутри. Кто там всем заправляет на самом деле? Может, Татьяна Ивановна? — осторожно подсказала Полина.

— Она никогда не приказывала. Всегда как бы в стороне держалась, — покачала головою девушка.

— Угу.

— Но мне кажется, там есть еще кто-то.

— Что ты имеешь в виду? — прищурилась тетка.

— Я случайно услышала… По делу пришла.

Только к Учителю постучаться хотела, а он из-за двери как закричит: «Будет все, как я сказал!»

А Татьяна Ивановна почти прошептала: «Посмотрим еще, что Голова скажет».

— Голова?

— Да. Я испугалась, что подслушала, и убежала.

— Я всегда подозревала, что за учителишкой кто-то прячется. Настоящий хозяин. Ну не может этот клоун такие дела вершить. Здесь знания необходимо иметь огромные, связи с нужными людьми. А НУ — просто кукла подходящего вида. Подставное лицо. Его место в музее восковых фигур.

Между Олегом Поповым и Джеком-Потрошителем.

— Там таких фигур не было.

— Да? Голова… Где же ее искать?

— Тебе тут Валерий Иванович звонил, — неожиданно сменила тему племянница.

— Кто?

— Рязанцев.

Полина слегка покраснела. Верная своему слову, женщина постаралась выбросить доктора из Головы, а главное — из сердца. Вряд ли у нее бы это хорошо получилось, пребывай она в спокойном состоянии духа. Осуществить задуманное Полине помогали многочисленные потрясения последних дней. Время от времени доктор еще наведывался в ее мысли, но воспоминания о встречах с Рязанцевым несколько потускнели. Их горячие поцелуи, торопливые ласки стали чем-то нереальным, полустертым. Точно происходило это не неделю назад, а год.

— Я трубку сняла.., А Валерий Иванович подумал, что это ты. Он нас перепутал. Сказал: голоса похожи и во внешности что-то общее есть.

Полина покраснела еще сильнее. Недавно она сама прослушала по телефону сообщение, предназначенное для племянницы. Теперь Светлана вела переговоры за тетку.

— Что он хотел? — спросила Полина, стараясь, чтобы голос ее звучал равнодушно и ровно.

— Просил приехать к нему в «Альбину».

— У нас с ним деловые отношения, — попыталась соврать Полина. — Рязанцев попросил меня заняться его кабинетом. Задумал грандиозный ремонт. А сам в этом ни бельмеса. У него аквариум чуть ли не на голове у посетителей стоит!

Светлана ничего не ответила и посмотрела в окно.

В душе Полины с новой силой вспыхнула обида.

Как он мог разболтать об их отношениях?! Наверное, похвастался кому-то из ждущих своими сексподвигами. Мужики не могут без трепа. А теперь имеет наглость звонить ей. Ладно, пора прекратить этот вялотекущий роман. Надо поставить точку.

Решение стопроцентно правильное. И все-таки почему так саднит сердце? Может, от неожиданного предательства человека, которому ты доверял?

Доктор встретил Полину пытливым взглядом.

Женщина закурила и полностью сосредоточила свое внимание на сигарете.

— Ты исчезла, ничего не объяснив.

— В смысле?

— Со Светланой все в порядке?

— Почти.

— Ас тобою?

— То есть?

— Ты выглядишь неважно.

Полина поискала глазами пепельницу, и доктор торопливо поставил перед нею медный виноградный лист.

— А тебе не все равно, как я выгляжу?

— Какая злая сегодня!

— Я всегда такая. Сам говорил. В общем, мне некогда. Что ты хотел рассказать?

— На днях меня весьма культурно выставили из секты.

— Почему?

— Сказали, что с грешными мыслями и хорошим аппетитом мне еще рано вливаться в семью.

Нужно сперва посидеть на диете, почитать специальную литературку, подумать о том, как хорошо быть бедным и зависимым.

— Что ж. Это к лучшему. Тебе там делать больше нечего, раз Света дома, — произнесла Полина, глядя на кончик сигареты. — Ты позвал меня, чтобы расплатиться?

Рязанцев покрутил головою:

— Перестань!

— Тогда зачем?

— Просто хотел тебя увидеть.

Полина затушила сигарету и достала новую. До чего же ей хотелось расслабиться, глупо, счастливо засмеяться, прямо посмотреть в глаза чудо-доктору! Но Полина безжалостно придушила неразумное желание. «Он использовал тебя, а потом предал, — со злостью напомнила женщина себе. — Дуру несчастную!» В памяти всплыла присказка старой подруги, сделавшей карьеру, но не познавшей прелестей семейной жизни. «Никаких таких особенных чувств в природе просто не существует, — с довольной улыбкой утверждала она. — Либидо выдумали сексуальные маньяки для оправдания своих мерзостей. А сентиментальные сопли о вечной любви — люди искусства, чтобы их произведения лучше продавались».

— Я бы приехал сам, но побоялся из-за Светланы… Раз мы договорились… Меня поразило, что она уже знает о нашей дружбе.

— И не только о ней. О более тесной связи — тоже.

Доктор опешил:

— Ты сказала? Зачем? То есть так быстро-. Этого не следовало делать. На все нужно время. Ты любишь повторять: это подождет, то никуда не денется. Все может ждать, кроме тебя самой! Пойми!

Теперь она никогда не будет доверять мне.

Полина сузила глаза, но сдержалась. Загасила в пепельнице сигарету.