Дань кровью

— Не знаю точно почему, но мне кажется, что это думы о тебе направили к этому месту мой венок, а вслед за ним и меня.

Зорица, сама того не замечая, вышла из воды и тихо села рядом с Милко на прибрежную траву, окунув в теплую речную воду лишь ступни своих ног. Она слегка касалась горячим телом своего избранника, и оба млели от разгорающегося пожара душ, и оба искали спасения от этого пожара в легкой речной ряби.

14

Страшные вести принесли лазутчики жупану Николе: из Крушеваца в направлении Пожегского поля выступило пятитысячное войско князя Лазаря, в том же направлении из Сребреницы отправилась шеститысячная рать боснийского бана Твртко. Из Приштины через Звечан двинулась рать косовского господина, княжеского зятя Вука Бранковича. Из Брвеника к границам державы Алтомановича направилась дружина братьев Мусичей, Стефана и Лазаря. Кроме того, в состояние полной боевой готовности был приведен флот Дубровницкой Республики. И еще доложили лазутчики, что в составе княжеского войска был тысячный отряд копьеносцев венгерского короля во главе с Николой Гарой. Каким бы самоуверенным ни был жупан Никола, он понял, что это конец. Потому что у него не было союзников — сам Людовик Великий отвернулся от него, а это значило, что и Венеция не сможет прийти к нему на помощь. Надежды же на братьев Балшичей не было. Они пекутся только о своем возвышении и супротив такой коалиции не пойдут. Итак, Алтоманович остался в одиночестве, но сдаваться без боя он не намерен. Ведь у него огромная держава, и он сможет собрать войско немалое — до десяти тысяч ратников, а то и больше при надобности. А с таким войском, да еще с искусными воеводами воевать можно. Тем более что ему в последнее время сопутствовали удачи. После того как в ноябре 1372 года Большое вече Дубровника решило выплатить жупану Николе святодмитровский налог за свободу торговли в Сербии — две тысячи золотых перперов, он полностью помирился с Республикой Святого Влаха, более того, начала процветать и его торговля, большую прибыль приносили рудники. Немалые деньги получал он и за продажу в рабство себров, ибо он все еще поощрял набеги своих людей на окрестные владения.

И вот теперь ему пришлось спешно гнать гонцов во все концы своей державы с указом собирать рати и срочно двигаться к Пожеге. Там, на Пожегском поле, он и решил дать бой противнику. Военный совет жупан Никола держал недолго. Воевода Радин Дубравчич предлагал разделить войско и выступить навстречу союзникам, не давая им соединиться. Однако жупан отверг это предложение, поскольку в таком случае малейшая случайность могла повлиять на исход битвы. Решено было помериться силами рать на рать, тем более что преимущество в силе у союзников было невелико. Но не учел Алтоманович одного — настроя воинов. А он был гораздо выше у воинов князя Лазаря и бана Твртко, мстивших жупану за многие беды.

Перед битвой на Пожегском поле князь Лазарь сказал воинам:

— Все вы знаете, дети мои, какой враг угрожает нам с юга. Несметные орды агарян занимают наши города, сжигают наши села, убивают и уводят в рабство наших людей. Можем ли мы смотреть на это спокойно? Следует нам готовиться к страшной битве с османами. Но выступить на них в поход мы не сможем до тех пор, пока за спиной нашей будет прятаться, ожидая своего часа, коварный в своей злобе жупан Никола из рода Алтомана. Доколе терпеть мы будем наскоки на наши земли ратников Николы? Доколе продавать он будет в рабство братьев и сестер наших?

— Смерть! Смерть жупану! — закричали воины.

Все они были рослые, отборные, искусные во владении булавами и мечами. Все жаждали боя. И бой начался. В центре стоял князь Лазарь, справа бан Твртко, слева Мусичи с Бранковичем. Против Лазаря выступал сам Алтоманович, против Твртка он послал Радина Дубравчича. Черный Джюра сражался против левого крыла союзников.

Выпустив в противника по три стрелы и задвинув луки за плечи, конница с обеих сторон пошла на сближение. Вот уже зазвенели булавы, ударяясь о стальные шлемы и латы, заскрежетали, соприкасаясь, тяжелые обоюдоострые мечи. Зафыркали кони, закричали люди. Вступили в схватку и пешие воины-себры. Солнце в небе померкло, воздух напоен запахом крови. Натиск союзников был на сей раз особенно жестоким. Черный Джюра уже вскоре после начала битвы был сбит с седла и растоптан копытами десятков коней. Раненый Радин Дубравчич хоть и продолжал возглавлять свое крыло, но с каждым часом чувствовал, что силы покидают его. Наконец, и сам жупан не выдержал — повернул коня назад. Вся его рать медленно, но неудержимо отходила к Приморью, пока не разбежалась в разные стороны, оставив половину своих товарищей на поле брани. Битва закончилась. Не довелось князю Лазарю лично встретиться в бою с жупаном, но его дружина не теряла того из виду. А воины союзников огнем и мечом пошли завоевывать огромную державу Алтомановича.

Жупан Никола, окруженный сотней верных дружинников, долго не раздумывая, свернул на дорогу, ведущую к крепости Клобук. Там сидел его верный слуга, взращенный и возвеличенный им, управитель Обрад Зорка. Под рукой у Зорки была немалая дружина, благодаря которой можно было отсидеться в Клобуке (вот она, предусмотрительность жупана, приказавшего Зорке накануне битвы остаться в крепости!), а потом, накопив силы, начать новый поход против князя Лазаря. Ведь Обрад Зорка управлял такими важными областями, как Конавле и Требине…

Волна стальных конников жупана натолкнулась на закрытые мощные врата Клобука и отхлынула в бессильной злобе. Жупан Никола негодовал. За ним по пятам неслись дружинники князя Лазаря, а он застрял у ворот собственной крепости. Но Обрад Зорка оказался хитрее, нежели предполагал Алтоманович. Поняв, что жупану уже не вывернуться и дни его сочтены, Зорка приказал не пускать его в крепость, впрочем, отдавая себе отчет в том, что, если все-таки победит жупан, месть его будет страшной. Но на сей раз жупану было не до мести. Не в себе от ярости, жупан направился к Конавле, потом повернул к Требине, но везде предательство, как злой рок, преследовало его. Везде он натыкался на холодные и неприступные стены и закрытые врата крепостей.

Давая лошадям отдых, жупан остановился. Куда податься? Где укрыться от неминуемой смерти? В Дубровнике? Но он столько зла сделал дубровчанам, что они, если бы даже и приняли его сейчас, в ближайшем будущем с удовольствием с ним расправятся. Просить защиты у Людовика Венгерского? Но своим союзом с Венецией он сам подписал себе смертный приговор, который Людовик не преминет привести в исполнение.

— В Ужице! Только в Ужице! Это наша последняя и самая верная надежда, — воскликнул жупан и сам первый вскочил в седло.

Там не оставалось большой рати, но там были неприступные стены.

Когда об этом доложили князю Лазарю, он тут же повернул свое войско к Ужице и обложил эту крепость. Осада предстояла долгая, ибо сама природа позаботилась о том, чтобы сделать эту крепость неприступной. Высокие каменные стены с трех сторон омывались водой реки Цетине и лишь северная сторона была более-менее уязвимой. Но именно поэтому здесь возвышалась большая многоугольная башня, вокруг которой и расположилась верхняя часть города, его детинец. Для того чтобы у защитников было достаточно воды, построена нижняя часть города, стены которого шли вдоль реки. Город же, словно нимфа, выросшая из воды, возвышался на скале. Полукруглая башня с квадратной башенкой наверху продолжалась извивающейся стеной, опоясывающей гору вплоть до средней части города в форме прямоугольника. На этом большом, выложенном крупными каменными плитами плато стояли дома жителей и хозяйственные постройки. Три башни защищали подступы с поля. На самом высоком месте — шестиэтажная бастионная башня, а рядом — защитная башня. Такую крепость предстояло взять князю Лазарю. Штурм за штурмом накатывался на Ужице, ливень огненных стрел несколько дней подряд поливал город. При штурме Ужице впервые в сербских землях применил князь Лазарь такое грозное оружие, как пушка, приобретенная им в Дубровнике совсем недавно. И вот уже на стены полетели каменные ядра. Это во многом и предопределило успех осаждавших. Вконец обессиленные ужичане после недельной осады открыли ворота наполовину выгоревшего города и сдались на милость победителя.

15

Мудрость народная потому и мудра, что на все случаи жизни имеет свое толкование. К примеру, если в народе говорят: «Беда не приходит одна», — значит готовься принять на себя шквал ударов судьбы. Нечто подобное довелось испытать на себе в 1373 году братьям Балшичам. В начале года умер Стратимир, старший брат, не доживший совсем немного до светлого часа падения жупана Николы Алтомановича. Похоронив брата, Джюрадж и Балша, собрав войско, ринулись занимать Требине и Конавле, не без оснований опасаясь, как бы то же самое не предпринял бан Твртко. Джюраджу, наконец, удалось договориться и с Брюкнером, который вместе со своими рыцарями, прельстившись златом зетских великашей, перешел к ним на службу. Хоть и изрядно поредевшее и постаревшее, это рыцарское войско все еще представляло собою грозную силу и не каждый великаш мог похвастаться такими наемниками. Однако в самый неподходящий момент к Балшичам примчался на взмыленном коне и сам едва живой гонец от Карла Топии, албанского великаша, владельца Драча.

Женившись на родной сестре Балшичей Каталине, Карл Топия тем не менее далеко не всегда почитал родственные связи и не раз совершал набеги на владения своих шуринов. Впрочем, больше так — для острастки. Да и братьям доводилось бивать зятя. И все же коли общие дела и несчастья того требовали, все они — и Балшичи, и Топия — выступали всегда заодно, сообща. Вот и на сей раз они с искренней тревогой восприняли известие, принесенное гонцом, о том, что на Топию напали какие-то неизвестные рыцари, что они грозятся отбить у Топии Драч и захватить всю Зету и Албанию.

— Сколько их? — обеспокоено спросил Джюрадж.

— Много. Пока их никто не сосчитал, но один такой рыцарь, не раздумывая, бросается на десятерых наших ратников, и те бегут, словно куропатки, завидев когти ястреба, — гонец говорил, по-прежнему шумно вздыхая, и было непонятно, то ли он все еще никак не отдышится после быстрой скачки, то ли напавшие на них рыцари до сих пор вызывали у него такой трепет.

— Долго раздумывать здесь нельзя. — Джюрадж из всех братьев отличался быстротой ума и способностью мгновенно оценивать ситуацию, за что и пользовался уважением среди всей зетской и даже сербской властелы. — Придется мне, Балша, одному доводить дело до конца. Я оставляю себе в помощь Брюкнера, а ты с тысячью лучших ратников завтра же отправляйся в Драч. Мы свернем шею всякому, кто покусится на наши владения.