Данфейт

— Мы были детьми!

— Возможно…

— Почему ты подумал о ней? Как ты мог читать ее, когда целовал меня? — взгляд Айрин метал молнии.

— Так получилось.

— «Так получилось»? Ты в своем уме, Кимао?

— Перестань, — он отстранился от нее, — это всего лишь поцелуй, ничего больше.

— «Ничего больше»? — повторила она. — Ты знаешь, зачем я сюда пришла! И не отрицай того факта, что ты меня хочешь!

Кимао взглянул на Айрин исподлобья и покачал головой. Он не собирался с ней спать сегодня. Поцеловать — да, но не спать. «Ты меня хочешь». Он не мальчик, который обрадуется любой возможности запрыгнуть к ней в постель. Вчера спал с одной сестрой, а сегодня желает покувыркаться с другой? Он не опустится до этого. И она, как лицо, приближенное к нему и знающее его не один год, должна была это понять. Если взглянуть правде в глаза, ей вообще не следовало приходить к нему сегодня. Ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра. Не приходить до тех пор, пока он сам бы ее не позвал.

— Мне не понятны мотивы твоих поступков, — ответил Кимао. — Твоя сестра попала в рабство несколько дней назад. Теперь у нее сломано два ребра. Ты вообще знаешь, где она? Этот вопрос тебя интересует или тебе все-таки наплевать?

— Ты привез ее сюда? — удивленно произнесла Айрин.

— А куда я должен был ее отвезти? В гадюшник, в котором она живет? Или, может, я должен был бросить ее в госпитале? Действительно, пусть бы сама без гроша в кармане выбиралась оттуда.

— У нее полно денег! И она не несчастная девочка, которая не может о себе позаботиться!

— Она — твоя сестра, Айрин, и кому, как ни тебе, понимать, что одиночество — не лучший спутник попавшего в беду человека.

— Попрекаешь меня? Что ты знаешь о ней? Плевок в спину — вот ее благодарность. Она не скажет тебе «спасибо» за этот твой жест доброй воли. Эта девочка не ответила ни на одно письмо отца за все пять лет, что провела в доме Ри Сиа. О том, что она жива, папа узнавал из кратких сообщений чужого человека, которого даже ты не называешь «отцом»! Вот ее благодарность! — кричала Айрин. — Это — ее любовь к тем, кому она обязана всем!

Кимао промолчал. Нечего ему было ответить на это. Однако, для такого поведения должны были быть причины. Какие? Вряд ли Айрин о них знает. Да и вряд ли бы сама Данфейт поделилась бы этим со своей сестрой.

Айрин развернулась и направилась к выходу. Дверь ее за спиной Кимао закрыл с облегчением. Почему он оправдывал поступки Данфейт? Зачем искал причины там, где причин могло не быть? Какое мнение у него сложилось о девушке, которая стала для него матриати?

— Противоречивое, — буркнул себе под нос Кимао и принял решение отправиться спать.

Глава 9

Кимао проснулся с семь утра. Несмотря на ноющую боль в груди, которую он испытывал всю ночь, ему удалось выспаться. Он принял душ и спустился вниз, чтобы приготовить себе завтрак, когда увидел свою матриати, премило беседующую с Орайей.

— Не помню, чтобы я приглашал тебя к себе, — произнес Кимао, присаживаясь возле брата и перетаскивая с его тарелки кусок яичницы с беконом. — А ты когда успела выстирать свой костюм? — не без удивления спросил он.

— Сегодня утром, — пробурчала Данфейт, пережевывая мясо.

— Мне показалось или мое появление действительно испортило тебе настроение?

— Показалось, — ответила Данфейт и, улыбнувшись, вновь обратилась к Орайе. — Так, что сказала Эрика, когда Бронан решил оставить ее в больнице?

— Она метнула в него стойку от капельницы, — ответил Орайя, — и зрячий едва успел увернуться.

Данфейт попыталась засмеяться, но схватилась за бок и была вынуждена быстро перестать дышать.

— Это тебе напоминание о собственной глупости, — съязвил Кимао.

— Это напоминание о том, что не все зрячие верны своим обещаниям, — парировала она.

— Уж, не сарказм ли это? — усмехнулся Кимао.

— С моим сарказмом ты, пока, не знаком.

— Вряд ли в этом вопросе ты сравнишься со мной.

— Не вижу смысла стремиться к такому «совершенству», — буркнула Данфейт.

— О-о-о! — воскликнул Орайя. — На язык она остра не менее, чем ты!

— Пока меня это веселит, пусть тешится! — захохотал Кимао.

— Чем намерена заняться сегодня? — не обращая внимания на поведение брата, спросил Орайя.

— Учебой, — сообщила ему Данфейт и, соскочив с высокого стула, вновь замерла на месте. — Спасибо за завтрак, Орайя. Все было очень вкусно.

У Кимао кусок яичницы застрял поперек горла. «Спасибо». Данфейт поблагодарила его брата за завтрак, который тот не готовил сам, а приволок из кафе, а ему, Кимао, она не сказала ни слова, хотя он приволок ее саму к себе домой вчера вечером! Ну, не плевок ли это в спину, о котором твердила Айрин?

— Ты снизошла до благодарности за возможность бесплатно поесть? — произнес Кимао, сверля Данфейт своими черными глазами.

Данфейт от этого взгляда бросило в дрожь. Теперь этот человек не казался ей столь опасным, как несколько дней назад. Нет. Теперь она смотрела в глаза своему страху и больше не испытывала ничего, кроме дрожи в ногах. Эту дрожь она рано или поздно победит, а значит, и владельца этих темных глаз она больше бояться не будет. Странно, но он, все же, преобразился. Черты его лица стали более выразительными, и, кажется, даже показались ей интересными. Он был необычным, этот мужчина. А все необычное, как водится, привлекало внимание Данфейт. Опасный и необычный. Это сочетание могло стать для нее приговором.

Дани склонила голову на бок и сложила руки на груди.

— А ты опустился до того, что вымаливаешь скупую благодарность у своей матриати? — улыбнулась она.

— Молить можно Югу, а тебя я унизил, — так же, улыбнувшись, ответил Кимао.

— Унижение — поступать правильно, ожидая благодарности взамен. Орайя поделился со мной своим завтраком без раздумий и сомнений. Это решение не далось ему столь тяжело, как твое. Все всяких сомнений, этот жест был бескорыстным, потому я говорю ему «спасибо». Ты же сделал то, что сделал, только для того, чтобы потешить свое самолюбие, иначе, почему так долго и мучительно ты принимал решение: обременять себя моим присутствием или нет?

— Не слишком ли у тебя сложные представления обо мне и моих поступках?

— Не более сложные, чем представления Айрин, которой вы оба восторгаетесь. Она, в отличие от меня, всегда говорит «спасибо», только это вовсе не означает, что она действительно благодарит.

— Ты стараешься во всем противоречить своей сестре, не так ли? — усмехнулся Кимао. — Отцу пять лет ты тоже не писала по этой причине?

Данфейт обернулась к Кимао. Конечно, сестра не могла не поделиться этим фактом с мужчиной, которого собиралась приручить. И он уже сделал свое заключение. Однако, этого мало. Он хотел, чтобы Данфейт вслух назвала себя «неблагодарной».