Дао и дзен

Последователи Хуэй-нена в своих сочинениях и деятельности продолжают развивать идею естественности. Исходя из принципа, что "истинный ум - не-ум" и что "наша истинная природа - это отсутствие специальной природы", они делают вывод, что истинная практика Дзэн есть "непрактика". Таким образом развивается кажущийся парадокс: быть Буддой без намерения стать Буддой.

Шень-хуэй, например, пишет:

Если у вас есть это знание, то это концентрация (самадхи) - без концентрирования, мудрость (праджня) - без мудрствования, практика - без упражнения. (4:193)

Всякое культивирование концентрации ложно в самом корне. Ибо как же можно достичь концентрации, если ты ее культивируешь? (1:117)

Если говорить о работе ума, то в чем она: в активности или неактииности ума? Если в неактивности, то мы ничем не лучше пошлых дураков. Но сказать "к активности" - значит признать, что ум относится к сфере обладания и что мы связаны страстями [клеша]. Какой же пугь выбрать нам для освобождения? Шраваки культивируют пустоту, пребывают в пустоте и связаны ею. Они культивируют концентрацию, пребывают в концентрации и связаны ею. Они культивируют покой, пребывают в покое, и связаны им. Если бы работа с умом заключалась в дисциплинированно своего ума, то какое же это освобождение? (1:118) [49]

49. Шень Хуэй Хо-чанг И-чи. Китайский текст приведен в редакции Ху Ши, Шанхай, 1930.

В этом же духе Сюань-цзюэ начинает свое знаменитое стихотворение Песнь осуществления Дао (Чжен-дао-Ге):

Видите вы этого беспечного человека Дао,

Что расстался со знанием и ничего не добивается (у-вей)?

Он не бежит ложных мыслей и не стремится к истинным,

Ибо неведение и есть природа Будды,

А это призрачное, неверное, пустое тело

– и есть тело Дхармы. [50] Следующая история - о Хуай-джане. Рассказывают, как он обратил в Дзэн своего будущего преемника Ма-цзы (ум. 783 г.), когда тот упражнялся в сидячей медитации в монастыре Чжуань-Фа: Ваше преподобие, - сказал Хуай-джан, - какую цель преследуете вы, сидя в медитации?
– Цель, - отвечал Ма-цзы, - в том, чтобы стать Буддой. Тогда Хуай-джан подобрал плитку от пола и стал шлифовать ее о камень.
– Что вы делаете, учитель?
– спросил Ма-цзы.
– Я полирую плитку, чтобы она стала зеркалом.
– Как можно, полируя плитку, сделать ее зеркалом?
– Как можно, сидя в медитации, стать Буддой? [2:5]. Ма-цзы был первым из учителей Дзэн, который прославился своими "странными словами и необычайным поведением". Он ступал как бык и смотрел тигром. Когда один монах спросил его: "Как вы достигаете гармонии с Дао?", он возразил: "Я уже вне гармонии с Дао!" В ответ на вопросы о буддизме он первым стал наносить удары вопрошающему или отвечать возгласом "Хо!". Случалось, однако, что он выражался и более членораздельно. Одна из его лекций посвящена вопросу дисциплины. Он говорит: Дао не имеет ничего общего с дисциплиной. Если признать, что оно достигается дисциплиной, то при совершенной дисциплине его можно опять потерять (или: совершенная дисциплина окажется утерей Дао)... Если же вы скажете, что дисциплина не нужна, то выходит то же самое, что у обыкновенных людей. [2:4] Еще откровеннее высказывался ученик Си-су по школе Сото Ши-тоу (700-790 гг.):

50. То есть Дхармакайя (см. выше). Полный перевод Чен-Тао-Ке (яп. Шодока) можно найти в работе [79] и [65].

Мое учение, которое восходит к самым древним Буддам, не опирается ни на медитацию (дхьяна). ни на какой-либо иной усердно применяемый метод. Когда обретешь интуицию, как ее обрел Будда, то постигнешь, что ум - это Будда, Будда - это ум, что ум, Будда, все живое, бодxu и клеша состоят из одной и той же субстанции, хотя и различаются по имени. [79, с. 123].

Собственное своеобразное имя "Каменная голова" Ши-тоу получил из-за того, что жил на вершине горы около монастыря в Хен-чжоу.

У ученика Ма-цзы Нань-чжуана (748-834 гг.) и его преемника Чжао-чжоу (778-897 гг. может быть!) учение Дзэн приобретает чрезвычайно живой и вызывающий характер. В книге "У-мень гуань" рассказывается, как Нань-чжуань однажды вмешался в спор монахов, обсуждавших, кому принадлежит кошка. Он пригрозил, что разрубит животное лопатой, если никто из монахов не скажет "доброго слова", то есть не выразит немедленно свой Дзэн. В наступившей мертвой тишине учитель разрубил кошку пополам. Вечером того же дня Нань-чжуань рассказал об этом Чжао-чжоу. Тот тут же, возложив туфли себе на голову, вышел из комнаты. "Если бы ты был при этом- сказал Нань-чжуань, кошка осталась бы жива!"

По преданию, Чжао-чжоу получил пробуждение после следующего разговора с Нань-чжуаном:

– Что такое Дао?
– спросил Чжао-чжоу.

– Твой обычный (то есть естественный) ум и есть Дао, - ответил учитель.

– Как можно вернуться к гармонии с ним?

– Стремясь к гармонии, ты неминуемо уклоняешься от нее.

– Но как можно познать Дао без стремления?

– Дао - ответил учитель, - не принадлежит ни знанию, ни не-знанию. Знание - это ложное понимание. Незнание - это слепое неведение. Для действительно постигшего Дао оно подобно пустому небу. Зачем же притягивать сюда истину и ложь? [102:19]

Когда Чжао-чжоу спросили, обладает ли собака природой Будды (что утверждает общепринятая доктрина Махаяны), он ответил одним возгласом: "Нет!" ("У", а по-японски - "My") [102:1]. Когда монах пришел к нему за наставлениями, он спросил только, съел ли тот свою кашу, и затем добавил: "Пойди вымой чашку!" [102:7]. В ответ на вопрос о душе, которая остается живой, когда тело сгниет в могиле, он заметил: "Сегодня опять ветрено". [102:13]

Другим известным учеником Ма-цзы был Бо-чан (720-814 гг.). Его считают создателем первой чисто Дзэн-буддийской общины, которую он основал на принципе: день без работы - день без еды. С тех пор Дзэн-буддийские монастыри стали делать особый упор на ручном труде, и по возможности добиваться самообеспечения. Следует оговорить, что монастыри эти не совсем то же самое, что западные. Это скорее воспитательные школы, и в любой момент монах может покинуть монастырь, - никто не станет его удерживать. Одни остаются всю жизнь монахами, другие уходят из монастыря и становятся священниками при каком-нибудь небольшом храме, а кто желает, может вернуться и к светской жизни. [51]

51. Несколько неточное слово "монах" есть вынужденный перевод слова сен, хотя изучающего Дзэн чаще называют образно и выразительно юнь-жюй "облако и вода", ибо он "плывет, как облако, и течет, как вода". Но я не в состоянии найти этому выражению краткий английский эквивалент.

Бо-чану приписывают знаменитую формулу Дзэн: "Когда голоден - ешь, когда устанешь - спи". Говорят, что его сатори произошло после того, как Ма-цзы накричал на него так, что он на три дня оглох. Обучая учеников Дзэн, Бо-чан обычно говорил им: "Не цепляйся, не ищи!". В ответ на вопрос о поисках природы Будды он сказал: "Это вроде того, как верхом на быке отправиться искать быка".

Ученик Бо-чана Хуан-бо (ум. 850 г.) - также был весьма заметной фигурой этого периода. Он - не только учитель прославленного Линь-чжи, но и автор "Трактата об основах учения сознания". (Чуань-синь фа Джао). В его книге содержатся те же самые идеи, что и в сочинениях Хуэй-нена, Шень-хуэй и Ма-цзы. В ней встречаются строки удивительной ясности, а в конце - несколько откровенных и продуманных ответов на вопросы.

Именно тем, что так ищут ее (природу Будды), они добиваются обратного теряют ее, ибо это значит - с помощью Будды искать Будду, с помощью ума хватать ум. Они ничего не достигнуг, даже если целую кальпу будут стараться изо всех сил. [1]

Если те, кто изучают Дао, не пробудятся к этой субстанции ума, они создают ум "сверху" и ум "вне", ищут Будду вне самих себя и привязываются к формам, упражнениям и церемониям, в то время как все это - не путь к высшему знанию, а нанесение вреда. [3] [52]

1. Современные исследователи оспаривают как датировку, так и сам факт существования Лао-цзы. Но, скорее всего, это лишь дань моде. Время от времени всегда появлялись тенденции подвергать сомнению историческое существование древних мудрецов или их древность. Подобные же сомнения имели место в отношении Иисуса и Будды. Доводы в пользу более поздней датировки Лао-цзы представляются довольно серьезными, но лучше придерживаться традиционной датировки до тех пор пока доводы против не станут более убедительными. См. 33, т.1. стр. 170-176.

3. Вышеизложенное было написано до того, как я познакомился со вторым томом блестящего исследования Джозефа Нидхема "Наука и цивилизация в Китае", где автор рассматривает китайскую и особенно даосскую концепцию природы как организма. См. особо раздел 13, стр. 279. Нидхэм также обращает внимание на глубокое различие между иудейско-христианскими и китайскими воззрениями на законы природы. Первые возводят их к "Слову" Законодателя, в то время как вторые считают их взаимодействием спонтанных процессов, действующих в паттерне организма. См. раздел 18,f и h, особенно стр. 557-564 и 572-583. [53]

52. В Чу Чань [19,с. 16, 18]. Еще один частичный перевод есть в работе [79.С.132-140].

Большая часть трактата посвящена выяснению того, что подразумевается под терминами "пустота", "не-ум" (у-синъ) и "не-мысль" (у-нянъ). Хуан-бо тщательно разграничивает их и буквально понимаемую "пустоту" и "ничто". Весь трактат пропитан даосскими стилем языка и представлениями:

Опасаясь, что вы ничего не поймете, они (Будды) назвали это именем Дао, но не стройте на этом своих концепций. Помните, как говорят: "Когда рыба поймана, про сачок забывают (из Чжуан-цзы), когда тело и ум обретают спонтанность, - Дао достигнуто, и постигается универсальный ум..." (29) ...В прежние времена у людей был живой ум. Достаточно было им услыхать одну единственную фразу, и они отказывались от дальнейшего обучения. Поэтому их звали "мудрецы, расставшиеся с обучением и пребывающие в спонтанности". А в наши дни люди стремятся только к тому, чтобы напичкать себя знаниями и выводами; они полагаются во всем на письменные разъяснения и называют это практикой. (30), [19,с.42-43).Складывается впечатление, что в личных контактах с учениками Хуан-бо был, однако, далеко не так разговорчив. Линь Чжи (по-японски Ринзай - умер в 867 г.) не мог добиться от него ни слова. Каждый раз, когда он решался задать вопрос, Хуан-бо бил его. Доведенный до отчаяния, он ушел из этого монастыря и обратился за советом к другому учителю, Да-ю, который осудил его неблагодарность доброму, как родная бабушка, Хуан-бо. Это послужило толчком для пробуждения Линь Чжи, и он вернулся назад к Хуан-бо. В свое время сам Линь Чжи бил своего ученика и приговаривал: "В конце концов в буддизме Хуан-бо нет ничего особенного!" [2, 12]. Запись учения Линь-Чжи, "Рассказы об учителе Линь-чжи" (по-японски Ринза-року), изображает характер, полный огромной жизненной силы и яркого своеобразия. Со своими учениками Линь-чжи разговаривает языком неофициальным и часто весьма "вольным". Он как бы вкладывает все энергию своей личности, чтобы силой ввергнуть их в немедленное пробуждение. Вновь и вновь бранит он учеников за отсутствие веры в себя, за то, что их умы "блуждают вокруг да около", в поисках того, что никогда не терялось и что находится "прямо перед вами в этот самый миг". Пробуждение для Линь-чжи в первую очередь - вопрос дерзости, решимости "отпустить себя" тут же, не откладывая, ни на миг не сомневаясь в том, что естественное, спонтанное поведение человека и есть ум Будды. Его отношение к концептуальному буддизму и мании учеников достигнуть уровней и выдвигать идеалы, полно беспощадного иконоборчества: Почему я говорю здесь? Только потому, что вы, последователи Дао, суетитесь вокруг да около в поисках ума и никак не можете остановиться. А вот предки наши поступали по-другому, они действовали не спеша, отвечая (возникающим) обстоятельствам. О вы, последователи Дао! Если вы поймете то, о чем я говорю, вы будете восседать но славе... на головах Будл. Те, кто превзошел десять ступеней, покажутся вам просто мелочью, те, кто достиг Высшего просветления, будут жалкими колодниками. Архаты и пратьека-будды - это просто грязный сортир; бодхи и ннрвана - колья для привязи ослов. [53] Особенно настойчиво проповедует он необходимость "естественной" или "непосредственной" (у-ши) жизни: В буддизме нет места усилиям. Будь обыкновенным человеком - вот и все. Мочись и испражняйся, надевай платье, ешь пищу. Когда устанешь - ляг, отдохни. Невежи могут смеяться надо мной, но мудрый - поймет. Попадая из одного места в другое, считай каждое своим родным домом, и все они и вправду будут им. Ибо когда обстоятельства складываются, ты не должен пытаться изменить их. Тогда твои обыкновенные навыки чувствований, которые создают корму для пяти преисподних, сами собой превратятся в Великий Океан Освобождения. [Выше, с. 11 ].И еще о той карме, которая создается поисками освобождения: Нет Дхармы вне ума, и внутри тоже нет ничего, чем можно овладеть. Чего же вы ищете? На всех углах вы кричите, что нужно упражняться в Дао и проверять его. Не делайте этой ошибки! Если же есть кто-то, кто может упражняться в Дао, то это карма, создающая рождение-и-смерть. Вы говорите о полной дисциплине и контроле над своими шестью чувствами и десятком тысяч поступков. Но, по-моему, это и есть создание кармы. Искать Будду и искать Дхарму - именно и означает создавать карму для преисподней. {Выше, с. 11].

53. Линь-чжи в [5, 1:4, с.5-6].

У Ма-цзы, Нань-чжуаня и Чжао-чжоу, Хуан-бо и Линь-чжи мы находим "дух" Дзэн в самом лучшем его проявлении. Дзэн вдохновлен даосскими и буддийскими идеями, но выражает и нечто новое. Он так прост, житейски приземлен и прям. И трудность перевода текстов этого периода в том, что их китайский язык не классический и не современный, скорее всего - это разговорный язык эпохи Тан. Его естественность не так изысканна, не столь откровенно изящна, как стиль даосских мудрецов и поэтов. Этот язык почти груб и площаден. Я говорю "почти" потому, что выражение это неточно. Но найти параллель такому стилю в другой культуре невозможно. Человеку западному легче увидеть его в произведениях искусства, вдохновленных Дзэн, Этот стиль можно ощутить в каком-нибудь садике дзэн-буддийского храма: ровное песчаное поле, несколько необтесанных камней, поросших мхом и лишайником - и все. Такие сады сохранились в храмах Киото до наших дней. Здесь использованы минимальные средства. Вмешательства человека почти незаметны, кажется, что пейзаж этот целиком перенесен сюда с берега моря. Но на самом деле только тончайший и искуснейший художник может добиться такого впечатления. Конечно, может показаться, что "дух Дзэн" - это сознательный и расчетливый примитивизм. Иногда так и бывает. Но подлинный дух Дзэн возникает, когда человек почти чудодейственно естествен без всякого намерения быть таковым. Он дзэн-буддист не потому, что сделал себя таким, а потому, что так растет. Из всего вышеизложенного должно быть ясно, что естественность учителей эпохи Тань не следует понимать буквально, как будто дзэн-буддист просто гордится тем, что он совершенно обыкновенный пошлый тип, который плюет на идеалы и живет себе в свое удовольствие, - ибо это само по себе было бы позой. А дзэн-буддийская "естественность" расцветает лишь в том, кто расстался с самоутверждением и самосознанием в любом виде. Но этот дух приходит и уходит как ветер, и учредить его или удержать абсолютно невозможно.