Дар Хранителей

Услышав это, старпом резко посмотрел на меня.

– Как? Как ты его слышал? – Дрожащим голосом спросил старший помощник.

– Не знаю. Я могу их слышать. Я слышал его последние слова. Я чувствовал его.

– И я тоже его чувствовал! – То ли в ярости, то ли в возбуждении сказал помощник. – Я ничем ему не помог. Он нуждался в моей помощи. Я не смогу теперь жить!

Из глаз его покатились слезы. Он сидел, как маленький ребёнок, и плакал.

Мне было больно на него смотреть, но я должен был узнать значение слов, которые сказал Олимп.

– Так что он имел в виду? – Продолжил я.

– У тебя ведь нет хранителя? Тогда ты ничего не поймёшь! А теперь иди! – Строго произнёс старпом.

Он кивком указал на дверь и отвернулся вновь к иллюминатору.

Ничего не узнав, я встал и, попрощавшись, вышел. Это был последний раз, когда старпом с кем-либо говорил. Боль, которую он пережил, изменила его. Взгляд стал тусклым и неживым. Он погрузился в себя, потеряв интерес ко всему.

8. Надежда есть!

Выйдя из каюты, я ещё немного постоял у двери, надеясь на то, что старпом всё же опомнится и захочет поговорить. Но этого не случилось. Тогда я решил спуститься в кают-кампанию проведать боцмана, а заодно поговорить с Максом.

Ещё раз взглянув на запертую дверь, я пошёл вниз. Мой путь проходил мимо каюты капитана, и проходя, я обратил внимание, что дверь открыта настежь. Капитан был внутри и с кем-то разговаривал. Меня с детства учили, что подслушивать нехорошо, и я этому научился. Но в тот момент я стал невольным свидетелем разговора, который меня удивил. Весь разговор я дословно пересказать не смогу. Но вот, что помню.

– Это зараза, которую нам не понять! Их и живыми-то трудно назвать, – сказал с пренебрежением капитан своему собеседнику, который сидел спиной к двери.

Кто это был я так и не разобрал. Освещение было недостаточно ярким, они сидели в полумраке.

– Я с тобой полностью согласен! Нам ничего о них неизвестно, и неизвестно на что они способны, – отвечал второй.

– Вот и я тебе об этом говорю! Нужно сделать так, чтоб их не было видно! И если будет нужно, то вовсе избавиться от них.

Дальше слушать их разговор не имело смысла. Я и так всё понял, что они задумали. Такого поворота я точно ожидать не мог. Да ещё и от капитана! Разговор, который мы вели с боцманом во время рыбалки, натолкнул меня на мысль, что слова, сказанные боцманом вовсе не его, а капитана. Ведь боцман был хорошим человеком, в меру мудрым и справедливым.

Мне повезло. На меня не обратили никакого внимания. Приняв меры предосторожности, я проскочил мимо каюты на цыпочках, чтоб меня точно не увидели, и направился прямиком к ближайшей знакомой мне каюте. Это была каюта Алекса. Я постучался несколько раз и быстро вошёл.

– Лон, что сегодня произошло? – С порога кинул мне вопрос Алекс.

– Беда, – ответил я. – Мне нужно с тобой поговорить. Я ведь могу тебе доверять? – Спросил я.

– Да, конечно! Ты же меня знаешь, – улыбнувшись, ответил мне Алекс.

И правда. Мы познакомились в самом начале нашей с Максом смены. За это время мы очень сблизились, и я, действительно, мог довериться Алексу. Но и капитан мне был знаком, и то, что я услышал несколько минут назад, серьёзно меня встревожило.

– Где Аллай? – Спросил я, осматривая каюту.

– Сейчас.

Алекс сосредоточился. Его камень, который был зелёного цвета, овальной формы, и находился на шее сзади, начал излучать яркий и красивый свет. Произошло то же, что и с Максом, когда тот впервые показал мне своего хранителя. Каюту заполнял лёгкий туман, и вскоре перед нами стоял во всей своей красе хранитель.

– Аллай, я могу поговорить с тобой? – Спросил я хранителя, который смотрел прямо на меня.

– Да. Можешь, – он повернул свою голову в сторону Алекса, чтоб тот передал мне его слова.

– Я тебя слышу. Не знаю, как. Для меня самого это загадка, так что не спрашивай.

– Я и не собирался. Я знаю, что ты умеешь нас слышать. Что ты хотел спросить?

Аллай по-львиному лёг на пол и начал себя вылизывать. Как же всё-таки они были похожи на наших земных животных! Повадками уж точно.

– Хорошо. Откуда ты это знаешь? – Спросил я.

– Мне тоже интересно, – сказал Аллаю Алекс.

– Ты – «взывающий», но не «пробуждённый», – ответил хранитель спокойно.

– У меня нет камня. И почему я один могу вас слышать, даже когда обращаетесь не ко мне?

– Это не камни. Это Ксирты. С их помощью мы с вами связаны, – вылизывая свою лапу, продолжал Аллай.

– А почему у меня нет Ксирта?

– Ещё не время.

– А слышит-то он почему вас? – Спросил Алекс.

– Ответ на этот вопрос он найдёт сам, когда придёт время. – После этих слов Аллай поклонился Алексу и испарился так же, как и появился.

– Вот тебе и ответы, – с этими словами я встал и направился к выходу.

– Так со мной о чём ты хотел поговорить? – Остановив меня, спросил Алекс.

– Думаю, завтра уже. Сегодня поздно. Да и есть над чем подумать.

Мы пожелали друг другу спокойной ночи, и я пошёл в свою каюту.

Зайдя к себе, я лёг, голова была полна мыслей. За этот день было много всего пережито, и было над чем задуматься. Опять много вопросов, и совсем никаких ответов. То ли от усталости, то ли от мыслей я уснул.

На улице только светало, когда я проснулся. Умывшись и переодевшись, я отправился в кают-кампанию к боцману и дежурившему рядом с ним Алексу. По времени подходила как раз моя очередь.

Войдя, я увидел, что боцман в сознании. Некоторые члены экипажа находились там же, и что-то бурно обсуждали.

В этот момент мы услышали по внутреннему громкоговорителю сообщение, в нём говорилось, что удалось частично наладить связь, и, к сожалению, она работала только в определённом режиме. Это означало, что поймать и передать сигнал мы могли только на расстоянии всего лишь в нескольких километрах, при условии большого везения, если бы рядом оказалось другое судно.

В целом, ситуация выглядела неплохо, но надежды, что недалеко от нас окажется другое судно, было катастрофически мало.