Дар
Шрифт:
На восьмом десятке лет начинаешь ценить спокойствие, стабильность и комфорт. Великий каган, Вождь всех вождей, Степной лев- освободитель, Бенджамин Дизраэли сидел в кресле качалке у камина в одном из залов своего дворца. В левой руке он держал граненный стакан из драгоценного цветного стекла мастера Мурано. В стакане плескалось виски горных племен. Старый Бен, как его называли в народе, отхлебнул полглотка, покатал огненную жидкость по языку и проглотил. Искалеченные артритом пальцы слушались плохо, и он чуть не уронил стакан на пол, когда ставил его на резной столик рядом с креслом. Писарь закончил скрипеть пером. Каган открыл свои пронзительно голубые глаза и продолжил диктовать гневное письмо консулам Республики. Резкий хриплый
– And so, your security fail is unacceptable. Your alliance offer will not be signed. How can I trust thou, mon ami?
Совет вождей давил на него и требовал начать войну с империей. Юнцы! В свои тридцать они не разу не были на поле боя. Не в мелких стычках за территорию или налетах на пограничные поселения, а настоящей битве. Когда конная лавина напарывается слетающие с рук нанятых магистров земли осколки гранита, пробивающие всадников насквозь. Когда запах обожжённой плоти после встречи с заезжим синьоре делла фьямма преследует тебя в снах еще несколько лет. Когда в лихой кавалерийской сече встречаешь неуязвимых царьградских витязей или лейб-риттеров Конунгбурга, закованных в блестящий металл... Эх, молодость.
Конечно, в случае удачи, добыча была бы огромна. К тому же, отказать им значило показать трусость. Но они не понимали, что поднявшиеся в связи с войной и вчерашней бурей, цены на продовольствие с лихвой окупят покупку пары имперских провинций. Что в войне Республика отводит им только роль отвлекающего удара и пушечного мяса. И они не знали и о разговоре с представителями Черного ордена.
Местный старший магистр пару недель назад весьма недвусмысленно заявил, что против своих коллег он воевать не будет. А так же, намекнул о том, что в случае военной помощи Республике, претендующей по его словам на мировое господство, Каганат Вестфолла могут подстерегать в будущем разные неприятные сюрпризы. Но это был всего лишь камень на противоположной совету вождей чаше весов.
Все решилось в ночь перед отъездом. Молодой Бен слушал инструкции Старого и наносил последние штрихи грима, когда их почтил своим присутствием один из сильных мира сего. Сам солнцеподобный архимаг Алого ордена Абу-л-Аббас Ахмад ибн Мухаммад ибн Ибрахим ибн Абу аль Бакр явил свой лик в пламени камина. Ахмад сказал: "Империя не должна пасть". Не в силах кагана было спорить с ним. Ахмад молвил: "Ты поможешь ей и не останешься в накладе". Каган удовлетворенно кивнул. Архимаг никогда не врал. После этого Ахмад исчез, и Бены вздохнули с облегчением. Выбора не было. Оставалось найти веский повод для отказа. И империя его дала.
Вы спросите, а как же Акт от двенадцатого года "о волшебстве" гарантирующий аполитичность магов и их невмешательство в государственные дела? Да, кто бы, когда его соблюдал... Но Республика делала это слишком открыто и нагло. Она не стала его подписывать тогда, и даже сейчас, шестьсот лет спустя. А поэтому всеми использовалась, как мировое пугало.
– How can I trust thou, if thou cannot defend yourselves even in your own cities?
Затем он подождал пока писец просушит пергамент песком и скрепил сургуч своей печатью.
Несмотря на гневный тон, Бенджамин был очень рад сложившейся ситуации. Даже смерть Молодого Бена не так сильно расстроила его, как могла бы. Хотя много лет назад ему пришлось заплатить друидам-биомантам Кальяри количеством золота равным клону по весу. Богатство преходяще. Еще пара копий подрастали, и были почти готовы править. Плоть от плоти его. Бен растил их как своих сыновей, которых у него никогда быть не могло. Как наследников.
Почти шестьдесят лет назад, когда Вестфолл еще был имперской провинцией его банда нарвалась на кавалерийский разъезд. После короткого боя он и его выжившие товарищи оказались в плену. Наместник решил их не казнить. Это означало бы лишь создание еще нескольких мучеников, умерших за свободу. Он поступил гораздо более издевательски. Пленников оскопили, прогнали голыми по городу и отпустили. Презрение не дает стать героем.
Ночью Бен камнем размозжил камнем головы всем пяти своим товарищам. Они знали его, они могли рассказать про его позор другим. Для городской же толпы он был всего лишь очередным грязным оборванцем. Никто не запомнил его, безымянного.
После этого будущий каган начал жизнь заново.
Через долгих десять лет, стоя в роскошных доспехах на главной площади Кингсбриджа, он смотрел, как палач оскопил бывшего наместника, затем четвертовал и отрубил голову. Отсеченные чресла в горшке с медом были отосланы Императору молчаливым ответом на призыв к мятежникам сложить оружие.
Потом началась война. Бесславная и кровавая. Орден земли тогда поддержал его. Огненные остались в стороне. Но спасло Бенджамина не это. Спасло то, что почувствовав слабость, о независимости начали говорить в Конунгбурге и имперской армии нашлась более важная работа чем гонять кочевников по степи.
Еще пять лет спустя, ордена магов официально признали каганат.
9
Ли Юй (Хоучжу)
Аварийный источник питания шаттла умирал. Вейки до последнего выжимала из него энергию, но наступил момент, когда даже трижды начертанные руны (Di`anl`i - электричество) не смогли поднять уровень заряда аккумулятора. Она поняла, что челнок пора покидать. Пришлось с грустью отложить томик стихов Хоучжу.
Сборы не заняли много времени. Вейки надела салатовое ханьфу [10] расшитое золотистыми цветками лотоса, затем еще одно, совсем непримечательное, из темной ткани, армированной мифрильной нитью. На поясе она прикрепила свой цзянь [11] . Руны "Буря и натиск" выгравированные на клинке, позволяли ей фехтовать даже в условиях повышенной гравитации.
10
Традиционная одежда, разновидность кимоно
11
Классический гномийский меч. Представляет собой длинный прямой клинок с небольшой простой гардой и длинной рукоятью, которым можно фехтовать как одной, так и двумя руками.
Зонт из бумаги, украшенный рисунком цветущей сливы, был гордостью Вейки. Ей потребовался почти год и все ее знания, чтобы найти подходящую комбинацию рун, делавших бумагу прочнее стали и обеспечивающих защиту от магии и радиации. Шифу вставила в рукоять обойму с патронами. В сложенном состоянии зонт представлял из себя полуавтоматическую винтовку. Пара запасных обойм отправилась в сумку к сухпайкам, набору для выживания, запасным дыхательным фильтрам и палатке. Она с грустью посмотрела на полуразобранную приборную панель. Починить рацию так и не удалось.
Вейки активировала небольшую летающую платформу, погрузила на нее свои пожитки и затем сама встала на нее. Запечатанный безжизненный челнок быстро пропал из виду. Она направилась вдоль небольшой речушки на восток, к узкому Оркскому заливу. Судя по карте вдоль побережья проходила торная дорога, по которой можно было добраться до города. Там Вейки рассчитывала найти достаточно сильных магов огня, которые были бы способны наколдовать достаточно пламени, чтобы подать сигнал о спасении. В крайнем случае можно было попробовать собрать передатчик из подручных средств.