Давай дружить!
Шрифт:
Фрося злилась. Ну и Анютища! «Большой друг!» Посылочки собирает! Письма пишет! И кому? Киту!
– Настроение замечательное! – упрямо запела лиса. Она изо всех сил старалась не думать о том, что ей самой никто и никогда не присылал никаких писем, а тем более – посылок.
– Улыбательное и… И скакательное! – Фрося ловко наподдала ногой подвернувшийся камешек. – Вот так!
Камешек отлетел в кусты. Фрося проводила его сердитым взглядом и…
–Громко-песенки-распевательное! Через-голову-кувыркательное! – завопила Фрося.
На ветке висела почтовая сумка.
– Настроение
Удивительные вещи носила бабушка Глафира в своей почтовой сумке: кисленькие леденцы, ленточки, разноцветные стеклянные шарики и бумажных лягушат… И всё это дарила она лесной малышне и ничего не требовала взамен.
– Вообще-то по чужим сумкам ни в коем случае нельзя лазить… Так взрослые говорят! –сама себя пристыдила Фрося. Она тяжело вздохнула, но тут же просияла. – Но ведь взрослых сейчас рядом нет! И… И совсем никого нет! Значит, никто и не узнает. Да я… Так, совсем капельку приоткрою… Совсем чуточку посмотрю…
И Фрося нырнула в сумку по самые уши.
– О-о-о… Ух, ты! М-м-м… Как вкусненько… Ой. Я, кажется, конфетку случайно съела… Ну да ладно… Наверняка бабушка Глафира мне бы её и отдала! И вообще! Возьму и кааак пойду… Кааааак верну ей сумку! Небось, сидит она сейчас и каркает с горя… «Бедная я, бедная, сумку потеряла!» А тут – я! «Вот, – скажу, – держите вашу сумочку!»Да бабушка Глафира так обрадуется, что про конфеты да – о! Бусики! – и не вспомнит! Настроение просто отличное – ярко-рыжее и лисичное!
Фрося нацепила бусики и вприпрыжку побежала по тропинке.
–Ёж со Страхом посчитался, Страх ушёл, а Ёж остался! – приговаривал Бобося. –Помогла считалочка! Я вон сколько яблок набрал – на целых два пирога хватит! Только мир… Он такой страшно большой! А я такой… Ужасно маленький… И всего лишь… Ёжик… Бобося. Но всё равно! Не буду бояться! Барабахи-таракахи… Разбегаются, дрожа…
Грозно посмотрел по сторонам Бобося: не притаился ли неподалёку какой-нибудь гадкий страшок?
– Ой! – ёжик закатился под куст и вылез назад с конвертом в лапах. – Это, наверно, бабушка Глафира потеряла! Жалко, я читать не умею… Надо конверт этот к почтовому дуплу отнести. Уж бабушка Глафира точно скажет, кому такое здоровенное письмище пришло!
Конверт и правда был большущий. И пахло от него чем-то таким… Незнакомым, но очень-очень хорошим.
Понуро сидела на суку у почтового дуплачёрная ворона Глафира, куталась в крылья, как в шаль.
– Эх, оплошала я… И сумку где-то обронила, и письмо… А нешто почтальоны письма теряют? Ох, видать, и впрямь стара я стала да бестолкова… Давно меня, каргу старую, на покой отправить пора…
И ворона совсем закручинилась.
– Бабушка Глафира! Бабушка Глафира! Смотри, что я нашёл!
Ворона открыла глаза. Под деревом стоял ёжик Бобося и бережно держал белый конверт.
– Да ты мой золотой! Солнышко ты моё колючее! Нашёл, касатик! Выручил старушку! – и ворона проворно слетела вниз.
– Совсем я, касатик, с ентим письмом замучилась. Вишь ты, пометки на конверте: «Срочно», «Лично в руки». А кому в руки-то? «Маленькому большому другу»!
Ума не приложу, где его, друга ентого, искать… Под каким кустом, на какой ёлке?!– Пых… Пых… Как-как ты сказала? «Маленький большой друг»?
– Кар! Так, касатик, так!
– Я знаю, кто это! – заплясал Бобося, затараторил. – Это наша улитка, наша Анюта. Её так Кит называет, это он ей письмо написал. Давай, я тебе помогу. Письмо Анюте сам доставлю! Только сначала яблоки отнесу…
– Вот спасибо, касатик, вот удружил. Оно и верно: ты письмо передашь, а я сумку буду искать… Всё и успеется… Кар! Держи. Толькотут такое дело, милок: письмо не твое, а значит…
– А значит?
–А значит – чужое! А чужие-то письма читать без спроса нельзя!
–Пых! – сказал Бобося и кивнул.
– Барабахи-таракахи… Разбегаются, дрожа… Бобося – Отважный Ёж! Бобося – помощник! Бобося – почтальон! – бормотал ёжик, а сам всё катился по тропинке к Анютиному дому.
–Настроение просто отличное – ярко-рыжее и лисичное! Ой, Бобосечка, что это у тебя в лапках такое интересное?– Это Фрося догнала ёжика и заскакала вокруг, заглядывая Бобосе через колючее плечо.
–Письмо для нашей Анюты.
–Вот это да! А от кого? Кто ей писать-то будет? –Фросянасмешливо прищурилась.
– Её друг Кит пишет… Ой!
Выхватила Фрося письмо из ежиных лап, принюхалась.
– Ого, какой конверт! Чем-то таким пахнет… Необычным… Свежим… Холодненьким… Солёненьким… А что же он ей пишет, этот Кит? Помираю от любопытства!
– Не знаю, – ответил Бобося.
– А давай раскроем и почитаем!
–Ты что, Фрося! Чужие письма читать никак нельзя! Отдай! Пых, – и маленький Бобося раздулся.
–А мы никому не скажем! –зашептала Фрося. – Вот… Смотри! Это почтовая сумка! Я в неё нос сунула, всё-всё понюхала-посмотрела. И никто этого не видел! А значит, никто и не узнает. И ругаться не будет! Да ты не бойся, ну! Барабахи-таракахи…
– А я и не боюсь! – Бобося решительно взял у лисы конверт. – Нельзя чужое брать. И неважно, что никто не узнает. Я же сам буду знать, что совершил плохое дело. И мне будет стыдно! И тебе тоже!
Всё так же бежала через лес тропинка. Всё так же взлетали в небо высокие сосны. Всё так же задевали своими вершинами белые облака. Мир по-прежнему был огромным-преогромным. Но Бобося… Бобосяуже не казался Фросе маленьким и жалким.
– Ой…– пискнула Фрося.
– Ты чего?
–Ой… Ой… Ой… –сумка оттягивала лапу. И бусики… Фрося быстро-быстро сняла их и, не глядя на Бобосю, запихнула обратно.
Нос у Фроси покраснел и стал горячим, как уголёк.
–Ты какого-то странного цвета сделалась! – Добрый Бобося изо всех сил замахал конвертом, как бумажным веером.
Запыхтела Фрося по-самоварному. Нос у Фроси потихоньку начал чернеть, а глаза наполнились слезами.
– Я… Я… Больше… Чужое… – пробормотала лиса, махнула лапой и отвернулась.
Анюта сидела на крылечке и удивлялась, как лилово стрекочут этим вечером сверчки.
–Анюта! Письмо! Анюта! – это Бобося и Фрося спешили к улиткиному дому по лиловой стрекочущей траве. Они кричали, и перебивали друг друга, и размахивали конвертом, и лапами, и немного ушами.