Давно закончилась осада... (сборник)
Шрифт:
«Больше он нигде и никак не будет бродить…»
« Это еще Савушка или уже не…»
Федюня вдруг завыл и упал рядом с Савушкой, головой ему на грудь.
Макарка тонко заплакал.
— Эй, мальчишки, что у вас?!
От обрыва бежала девочка. В коротком белом платьице, с красной косынкой на шее, с черной ленточкой на светлых, отлетающих назад волосах. Она очень быстро бежала. Ременчатые белые туфельки на длинных загорелых ногах мелькали, как клочки бумаги в потоке ветра.
Она с разбега растолкала ребят. Рванула за плечи, откинула от Савушки Федюню.
— Вы что! Распустили нюни!..
Так же, как недавно Фрол, она рывком положила Савушку животом себе на колено. Так же запустила ему пальцы в рот. Сердито дернула спиной. Вода хлынула из Савушки снова — сильнее, чем в прошлый раз. Но он по-прежнему не дышал.
Девочка перевернула Савушку на спину. Ртом прижалась к его губам. Равномерными толчками дыхания принялась вгонять воздух в его тощенькую грудь… И грудь наконец шевельнулась. Савушка закашлял.
— Кашляй, кашляй. Полезно, — сказала она.. Савушка послушно стал кашлять еще. Девочка хлопнула его по щекам — справа и слева. Савушка наконец открыл глаза.
— Чего дерешься? — сипло сказал он. Девочка засмеялась.
Она приподняла Савушку за плечи, заставила сесть.
— Подержите кто-нибудь, чтобы не лежал больше. И пусть еще поплюет…
Федюня подхватил брата за спину.
Савушка не плевал. Он растерянно оглядывал мир, в который только что вернулся. Потом заулыбался.
— Я, что ли, чуть не потонул, да?
Девочка засмеялась:
— Теперь все в порядке…
Она быстро огляделась.
— Буська! Вот ты где, бродяга!
— Мр-р… — сказал с камня котенок.
— Я думала, ты просто так сбежал, а ты… Вот молодец! — И подхватила котенка на руки. Потом опять посмотрела на мальчишек. Сквозь упавшие на лицо легкие волосы.
— Оленька… — тихонько сказал Коля.
Она отдула волосы, встретилась с ним глазами. И этими глазами — серыми и лучистыми — сказала ему: «Здравствуй».
— Этот тот самый Буська? — все так же тихо спросил он.
— Конечно, — улыбнулась она. И сразу стала озабоченной: — Ладно, мне пора. «Барабанщик» сейчас отходит от пирса…
— Какой барабанщик? — всхлипнув за ребячьими спинами, сказал Макарка.
— Теплоход так называется. Наш, ребячий… — Она снова шагнула к Савушке, тронула зачем-то пальцем его сжатый кулачок, махнула рукой и побежала к обрыву. Придерживала на плече Буську.
— Оленька! — сказал Коля. На этот раз громко. Она обернулась на миг, снова махнула ладонью и скрылась за выступом скалы, где, видимо, начиналась тропинка.
Савушка в этот миг заревел. Негромко, но чисто, без кашля. Все, конечно, кинулись к нему?
— Ты чего?
— Напугался?
— Болит что-то?
— Зачем вы ее сюда пустили! — ревел Савушка.
— Кого?
— Её… Она девчонка, а я голый…
Всех разом одолел смех. Не удержаться.
— Чего ржете, как жеребцы! — зашелся обидой Савушка. — Нарочно позвали, да?
— Дурень, — сказал Фрол. — Она тебя от смерти вызволяла. — Было ли ей время тебя разглядывать?
— А и не надо разглядывать, когда и так все видно!.. —
не унимался Савушка. Левой ладошкой он запоздало прикрывал низ живота, а правым кулачком растирал по щекам слезы.Счастливый Федюня напомнил брату:
— Совсем бестолковый! Ты же в том году вместе с Анфиской купался и не думал ни про что…
— Это в том году, а не в нынешнем… — упрямо гудел Савушка.
Фрол наконец разозлился:
— Хватит пускать соленую воду! Рядом и так целое море! Скажи спасибо, что не потонул!
— Лучше потонуть, чем такой срам…
— Тьфу на тебя! — взвинтился старший брат. — Вот как вмажу по транцу! — Он плюнул на ладонь и, наверно, вмазал бы. Но рядом с Савушкой сел на корточки Женя.
— Не плачь. Она вовсе ни про что такое и не думала. Потому что это… ей все равно. Она ведь не девочка…
— А кто? — Савушка замахал сырыми ресницами.
— Она — ангел.
Савушка перестал мигать. Округлил глаза.
— Сам ты ангел, — неуверенно сказал он. — Врешь все…
— Не вру. Вот Ей-Богу правда, — Женя перекрестился.
Федюня сказал насупленно:
— Зачем ты малого сбиваешь с толку? Да божишься еще… Ангелы — они Божьи, врать про них грех…
— Да разве я вру? — Женя снизу вверх глянул на ребят. — Вы сами-то разве не видели? Она же не по земле бежала, а по воздуху. И… сквозь нее камни и море были видны. Неужто не заметили?
— Ай, вроде бы я заметил… — нерешительно сказал Ибрагимка.
— Ничего ты не заметил! — строптиво ввинтился Макарка.
Женя встал.
— Если она простая девочка, то откуда взялась? И куда девалась?
Фрол сказал неуверенно:
— Мало ли откуда? Из любопытства спустилась с обрыва да обратно поднялась…
— Где поднялась-то? — спросил Женя. Негромко так, будто жалеючи всех. — Идемте… — Он пошел к скальному выступу, за которым скрылась девочка. Оглянулся. — Ну, идите же сюда. Смотрите…
Все подошли. Даже Савушка приковылял на все еще слабых ногах. За выступом не было ни тропинки, ни ступенек. И никакой щели. Был только голый вертикальный срез известняка.
Все с минуту стояли и молча смотрели на гладкий камень. Потом по одному стали отходить на прежнее место. Остались только Женя и Коля.
— Все-таки это девочка, — осторожно, чтобы не обидеть Женю, — сказал Коля. — Это Оленька. Я ее знаю. Весной я помог ей отыскать котенка. У нее теплые пальцы…
Женя не обиделся. Но и соглашаться не стал.
— Ну и что же, что пальцы? Что же, что Оленька?.. А того барабанщика звали Жан. По-нашему Ванюшка…
Обедать никому не хотелось. Только Савушке дали кусок колотого сахара, чтобы сгладил во рту и горле горечь и соленость. Помогли ему натянуть штаны и рубашонку.
— И как тебя угораздило? — подступил наконец к причине страшного происшествия Фрол. — Мы мигнуть не успели, а тебя уже нет! И сумел враз наглотаться…
— А я не знаю!.. Я нырнул маленько и гляжу — на дне, на голом камне что-то круглое. Гудзик или денежка. Меня к нему кто-то будто потянул. Я его ухватил… А после ничего не помню…