Deadушка

Из-за горящих огнем легких, я не мог произнести ни слова. Выбитый от первого заземления дух, еще возвращался в тело и многое я делал чисто рефлекторно.

— Смотри какой стойкий! — мужчина тихо засмеялся и повернулся к своим товарищам. — Че, как оформлять будем? По гусям? Или с разбоем? Наборчик явно не для прогулочек. Плюс на рынке он не просто так терся, полюбому награбленное сдавал.

— Документы у него интересные, — спокойно хмыкнул центровой, разглядывая моё удостоверение личности. — Целый майор, хех… Еще и ветеранское. Ну и ну, че только не купишь нынче. Слышь, хер-майор, рассказывай по-хорошему, кого грабанул уже и кому сливал навар?

— Престнякову, — вяло ухмыльнулся я, чувствуя как с прокушенной губы по подбородку потекла струйка крови.

— Кому? — не понял сидящий рядом, но потом видимо сообразил и от души вмазал мне кулаком в скулу.

Верхнюю десну пронзило болью, видимо скотина мне зуб покрошил, а то и не один.

— Ты че, сука, шутить вздумал?! Престнякову, блять, ага, так и поверил.

— Э, бля, шакалы, вы че, ахуели?! — раздался окрик со стороны.

Троица одновременно повернула головы. К ним на всех порах бежало человек пять ополченцев, в камуфляжах и с автоматами наперевес.

— Че бля, зеленый, ты кого шакалом назвал? — возмутился центровой, поворачиваясь к воякам.

— Тебя, урбанист хуев, ты ахуел Ефимыча трогать? — подскочивший боец остановился почти вплотную, уперев ствол автомата в живот омоновца.

Остальные вояки рассредоточились по двору и тут же взяли на прицел карателей.

— Ты про этого мародера? — усмехнулся Радда. — Так он явно на делюгу шел, ты его рюкзачок посмотри, да и вон, заточка и Макар у него на номерах. Бандит в чистом виде. Палюбэ сотрудника при исполнении прирезал и с трупа стащил.

— Не, я конечно слышал, что во внутрянке одни долбаебы, но чтоб настолько, — нагло усмехнулся ополченец. — Его розовый рюкзак знает каждая собака на районе. Он с этим розовым рюкзаком на Павловке сидел и колонну пришлых отстреливал. Прошу, блять, любить и жаловать, майор Старый, собственной персоны. А вы, гниды подзаборные, его прессовать вздумали. Совсем ахуели?

— Какой нахер Старый? — выпучил глаза центровой. — Ты че несешь, зелень?! Ствол-то свой убери, пока я добрый и ты со своими ребятами не вздернулся на столбе за нападение на сотрудника при исполнении…

— Да? А может мне Сапога позвать, чтоб он вам доходчивей объяснил?! Шакалы ебучие! — зло сплюнул ополченец.

Я наконец опознал его. Женька, слесарюга из моей бригады. Все так же балаклаву таскает. Видать поднялся, раз уж с ним четверка оболтусов таскается. Сапог тоже походу тем ещё ферзем стал, раз уж им пугают.

— А зови, — усмехнулся Радда. — Слышь, Уж, вызывай Старого, пусть посмотрит на своего брата-близнеца.

Повисла пауза в разборках. Все вызывали подмогу, поскольку ситуация зашла в тупик. Я наконец спокойно уселся на пятую точку и сложив ноги по-турецки, смог отдышаться.

— Уважаемый, документы верните, — спокойно приказал я.

Никаких просьб в адрес шакалья. Любую просьбу они расценивают как слабость и не выполняют, а вот строгие и хладнокровные приказы могут оформить чисто по-привычке.

Прокатило, удостоверение и корочка вернулись в нагрудный карман моего ватника. Рюкзак, вместе с содержимым, так же оказался рядом, поверх него лег Макаров с изъятыми магазинами и нож. Благодарить не стал. Опять же, пускай воспринимают свои действия как обязанность, а не вольность.

Спустя минут пятнадцать, подъехал армейский УАЗик, из которого выскочил Федька. Причем снаряженный по самое не могу. С ним так же спешилась пара пулеметчиков с ПКМами. Теперь каратели оказались в численном меньшинстве и явно напряглись.

— Я очень надеялся что это шутка, — зло процедил Сапог, подходя к сидящему мне. — Старый, твою ж за ногу, тебя как так угораздило? Едрена кочерышка, что с щекой? А губа? Это шакалы тебя подрихтовали?

— Да вот, шел-шел, упал, — спокойно ответил я, ухмыльнувшись. — Руки правда затекли, а так…

— Ты еще в браслетах?! — возмутился командир взвода, с ненавистью глядя на омоновцев, которые упорно старались сохранять хладнокровие. — Вы че, паскуды, совсем берега попутали? А ну живо сняли, пока я сам вас тут за яйца друг с дружкой не посцеплял!

Центровой что-то шепнул одному из бойцов и тот нехотя присел и снял наручники. Мои кисти наконец почувствовали облегчение и я усердно взялся их растирать. Локтевые суставы же ломило невыносимо. Остановка притока крови не прошло бесследно. Не тот возраст для подобных игр в доминацию, ох не тот.

Пока Федька поливал матом троицу, во двор заехал полицейский бобик, из которого так же вышли ребята в форме. СОБР, судя по шевронам, причем впереди у них шел лейтенант, опять же, судя по погонам. Позади парочка прапорщиков. Все при оружии, но как раз уставном и слегка затюненном. У карателей без шевронов, оружие в основном было явно со складов, в отличии от этих.

— Федь, хоть ты мне обьясни толком, что тут происходит, что за разборки из-за старика-мародера? — устало спросил лейтенант.

— Да вот, твои гаврики поймали Ефимыча, избили, и уже хотели вешать, благо один из моих заметил и стопонуть успел, — усмехнулся Сапог, сложив руки на груди. — А, и кстати, Старый, знакомься, Сергей Ефимович, первый, а ныне бывший, командир первого отдельного взвода обороны города. Он же, майор Старый.

— Что? — не понял омоновец и задрал балаклаву, удивленно уставившись на меня. Я в ответ уставился на него.

Вот и встретились два Старых. Один майор, а другой лейтенант…

Глава 21. Местная управа

Лейтенант, не смотря на столь низкое офицерское звание, действительно являлся стариком, особенно по меркам силовых структур.

На вид лет сорок пять. Под балаклавой скрывалась легкая седая небритость и морщины. Впрочем причину столь слабого карьерного роста, я могу определить легко. Передо мною хронический алкаш, который только недавно вышел из запоя. Больше чем уверен, что это тело сидело старшим прапорщиком где-нибудь в КХО или дежурке, и побухивало вечерами. А лейтенанта получило либо под пенсию, либо по принципу «долбаеба».