Дебют

— Это чудо, — отходил от шока Владимир Николаевич. — И благословение. Теперь все поймут, что наша сила не выродилась.

Инна Михайловна же отошла от своего сына и подошла к Елене и её матери, после чего произнесла:

— Лен, можешь ещё что-то показать?

— Да. — Отстранилась от матери девушка и, применив техники серого круга, быстро стала перемещаться по залу, при этом складывая печати.

Всё, семейство чуть ли не открыв рот, смотрели на то, что показывала им Елена, и только Инна Михайловна цепко следила за каждым движением внучки.

Старая женщина кривила уголки рта, и сжимала и разжимала губы понимая. Уж больно точные и отточенные движения были у Елены. Её тело всё делало свободно и непринуждённо, словно она это проделывала сотни, а то и тысячи раз. Великой радостью было бы даже то, что она могла бы просто медитировать с потоками, не боясь того, что хаос энергий, бушевавший в её теле, разметает всё в клочья.

А тут она не просто оставила позади свой недуг, а научилась серому и стихийному кругу, и при этом идеально контролировала оба центра, пользуясь сразу серым и стихийным проявлением.

Да и её движения. Такому не учат в лицее. Да они были слегка резкими, но это было просто волнение Лены. На деле каждый шаг и перемежение, был идеально поставлен.

Сойдись сейчас в дружеском поединке Лена и Анастасия, то итог был бы предрешён с самого начала. Настя бы проиграла своей младшей сестре.

— Невероятно! — чуть не кричал Владимир под хлопки в ладоши своей жены, когда Елена закончила свой показ сил. — Наша дочь настоящий гений! Идёмте! Надо распорядиться, что сегодня у нас праздник!

Все покидали тренировочный зал. Родители и сестра вышли в открытые двери, а Инна Михайловна чуть замедлилась и посмотрела на идущую последней младшую внучку.

— Никогда бы не подумала, что доживу до этого дня, — улыбнулась доброй искренней улыбкой старуха. — Только надеюсь, что цена за это не непомерно высока.

— Ты о чём? — Растерялась девушка, смотря на бабушку.

— О ком. Знаешь, что хаос родовых энергий при одном неверном шаге убивает своего носителя Елен. Даже если получается его контролировать, а не то, что полностью его подавить.

Таких шагов надо сделать сотни, до того как можно вытворять то, что ты нам показала. Тут нет права на ошибку. Ошибка это смерть. Ну не будем об этом. Сегодня радостный день. И я давненько не видела такую идеальную постановку движений и контроля. Думаю на праздниках можно попробовать поучить наши родовые техники. Теперь их можно передать тебе.

— Правда! Давай! — Чуть не запрыгала от радости Елена.

— Только помни, — внимательно посмотрела Инна в глаза внучке. — Эти техники только для нашей семьи. Это наше наследие, и оно принадлежит не только тебе. А значит, ты не полноправная их хозяйка. Помни это, и пошли, поедим сладкий рулет и отпразднуем.

Григорий и Горлицины.

За два дня до нового года, я одетый с иголочки вылез из экипажа перед трёхэтажным особняком княжеского рода Горлицыных.

На улице шёл пушистый снежок, располагая к новогоднему настроению, а украшенные к празднику фасады особняков только усиливали его.

Ещё даже не дойдя до ворот дома, я был замечен слугой, который открыл мне дверь, и впустил на огороженный двор, после чего повёл меня входной двери. Там он меня оставил, а дальше свой путь я продолжил уже в обществе подобия дворецкого, который и привёл меня в каминный зал, в котором был накрыт маленький столик для чаепития.

Пройдя в просторную комнату с растопленным камином, я вёл свой взгляд по стенам, на которых весели картины и чучела в виде голов диких зверей, а через минуту в дверной проём вошли мужчина и женщина.

Князь и княжна Горлицыны были одеты, словно собирались в светское общество. Мужчина в утеплённый костюм тройка серого цвета, а его супруга в тёмно голубое закрытое платье, которое расходилось слегка пышным подолом к низу.

— Григорий Александрович, — улыбнулся мне хозяин дома, указывая жестом на аккуратное кресло подле столика. — Прошу присаживайтесь. И рассказывайте, что привело вас в наш дом.

— Здравствуйте, и спасибо, — слегка кивнул я головой. — А привела меня сюда моя обязанность как свадебного поручителя князя Ястрина. — Сел я в кресло, смотря, как изменились лица родителей Розы.

— Что вы имеете в виду Григорий? — Прошёл к диванчику хозяин дома, и сел на него закидывая ногу на ногу, а рядом с ним присела и его жена.

— Я имею в виду Михаил Иванович, что через два дня старый год уйдёт и пора задумываться о подготовке к свадьбе.

— А вы Григорий уже все детали обговорили с Полозовыми? — Произнесла Раиса Павловна.

Я перевёл взгляд на женщину, чьи волосы струились по плечам, а лицо при моих словах стало уже куда менее дружелюбным.

— А какая в этом связь Раиса Павловна? — Улыбнулся я женщине.

— Моя жена хотела сказать, что у вас, наверное, и своих забот много, — вновь заговорил Михаил Иванович. — Да и основные вопросы мы хотели решить с княжной Худаловой. Но она как стало известно покинула империю. Вы случаем не знаете, собирается ли она возвращаться в скором будущем? Ведь она и на вашей свадьбе не последний человек.

Я криво улыбнулся, видя, как лихо они повернули разговор в сторону Марии Павловны. И уже решили устроить допрос мне.

— Мои свадебные вопросы, ни в коем роде не должны влиять на подготовку свадьбы Розы и Николая. Их я решу, не беспокойтесь за это. А вернётся ли скоро княжна Худалова, я не знаю. Однако не она же невеста, или тем более жених.

— Вы правы она не невеста, — скорчила кислую мину Раиса. — Но не знаю, знаете ли вы, но пока с ней были только предварительные договоренности о свадьбе её внука и нашей дочери. К тому же мы в нашем общении выражали общие мысли изначально видеть вашу женитьбу на княжне Полозовой. Мария Павловна покинула страну, и наша договоренность так и осталась предварительной, поэтому пока нечего обсуждать Григорий.

— Это мы и пытались донести до князя Ястрина. А теперь и до вас. Надеюсь, вы поняли это. — Словно поставил точку после своей жены Михаил.

Я поджал губы, после чего улыбнулся родителям Розы.

— Давайте честно. Без денег и связей княжны Худаловой, её внук хоть и князь, но в ваших глазах никчёмная нищая партия без связей, для вашей дочери, которую вы не хотите разменивать без выгоды для себя. И вас не должно волновать женись или нет на княжне Полозовой.

— Что вы себе позволяете! — вскочил князь Горлицын, а я почувствовал выброс его родовой силы.