Дефект

Астэ ответил ему тем же, хотя улыбка и была немного нервной. Они разошлись по домам.

***

На следующий день его ждала довольно неожиданная новость. Его собирались подарить другому человеку.

Дело было в том, что его хозяин, хоть и занимал довольно высокое положение, но все никак не мог продвинуться выше. А тут появился человек, который, благодаря своему влиянию, помог ему в этом. Он был известен своим переменчивым характером и довольно часто возникающими спонтанными решениями, поэтому, чтобы удержать позицию первое время, приходилось изворачиваться. К тому же, хозяин Астэ был намерен заполучить дружбу того человека.

– Знаешь, он ведь еще такой любитель экзотики, – сказал он Астэ. – Ну, эти твои глаза и способность говорить без акцента… Уверен, он оценит.

– Очень надеюсь, – проговорил Астэ тихо.

– Хм, но вот эти синяки под глазами… Слушай, я же нормально тебя кормлю; чего ты такой полумертвый?

– Не знаю… Э-э… Экзотика, – он натянуто улыбнулся, наивно посмотрев тому в глаза и издав смешок.

А потом Астэ было не до смеха. На фоне дома белого цвета – побольше, чем у предыдущего хозяина, – и экзотических деревьев, привезенных с родной планеты имперцев и растущих в специальных стеклянных мини-помещениях наподобие теплиц, на дорожке, выложенной неровными красно-оранжево-желтыми камнями, стоял тот самый человек, ремень которого так хорошо недавно прошелся по спине Астэ.

Глава 2

У Астэ было такое чувство, будто внутри что-то упало сверху вниз, оставляя за собой пронзительный воздушный тоннель. В этот момент ему хотелось находиться где угодно, только не там. Стало тяжеловато дышать, и изо всех сил хотелось изобразить какую-нибудь гримасу на лице – страха, ненависти – но лицо нужно было сохранять каменным. На самом деле, первой его мыслью было то, насколько некстати появился этот имперец – он ведь только-только начал осуществлять давно желаемое, а тот мог знатно помешать, или – кто знает? И вовсе пресечь. Теперь он имел на Астэ полное право.

«Может, убежать?..» Нет, убегать нельзя. Если имперец изначально не планировал его убивать, то после этого точно убьет.

Во время всех этих размышлений, метавшихся в голове молниями, Астэ не забывал слегка улыбаться, медленно идя чуть поодаль уже бывшего хозяина. Когда они подошли ближе, люди обменялись приветствиями; на Астэ воззрилась пара огненно-янтарных, насмешливых глаз.

– Ух ты. Какая встреча, – сказал имперец намеренно удивленно.

– Он Вам чем-то запомнился до этого? – быстро спросил бывший хозяин Астэ.

– Запомнился? Да не то слово! – он все еще улыбался; у Астэ душа окончательно провалилась в пятки, казалось, вот-вот, и он грохнулся бы.

– Мы виделись совсем недавно, – продолжал тот. – Он оказал мне очень любезный прием в Вашем саду – дом, к сожалению, был заперт (на этих словах занервничал уже другой имперец) – но Вы не переживайте, меня совершенно не обременило ожидание (собеседник разнервничался вконец): Ваша замечательная собака поразвлекла меня интересным разговором, да и в целом у Вас красиво – мне нравятся Ваши темно-синие цветы; знаете, на фоне белых дорожек и ограждений… синее на белом фоне 2 вообще прекрасно, на мой взгляд, смотрится; думаю, росли бы эти цветы у меня, не удержался бы и засадил ими все. Извините, увлекся; благодарю за столь милый подарок, хоть и бракованный, ха-ха. А теперь я хотел бы, как мы и планировали, поговорить с Вами – пройдемте, у меня есть отличная беседка. А ты… – он посмотрел на Астэ, затем обратился к собеседнику, – как Вы его зовете?

2

кровь людей из народа Астэ, как и у имперцев, имеет чернильный цвет

Было видно, что другой имперец изо всех сил сохраняет присутствие духа. Обрадовавшись, что ему наконец задали конкретный вопрос, он ответил:

– Я зову его… точнее, прошу прощения – я звал его Астэ, но это так, поскольку Вы спросили; Вы, разумеется, измените имя на свой вкус.

– А отзываться он на другое имя будет, м-м?

– Простите? – имперец сделал вид, что не вполне понял, хотя он и правда не понял.

– Ах нет, ничего, – он рассмеялся. – Оставим пока прежнее. Астэ, приготовь нам попить, пока мы беседовать будем. Что-то мне подсказывает, – он ухмыльнулся, – что этот разговор будет либо слишком долгим, либо слишком коротким.

Убитой походкой Астэ прошел в дом. У входа его ждал человек – тоже один из рабов. При том, что астеническое телосложение было общей чертой всех людей из их народа, этот казался совсем уж маленьким; добавлял впечатление довольно низкий рост. А глаза его были даже еще больше и еще наивнее, чем у Лэнги. У них был редкий, светло-фиолетовый цвет – они напоминали два аметиста.

Когда Астэ приблизился, тот глянул ему в лицо и слегка вздрогнул; затем дружелюбно улыбнулся, вскользь дотронулся до его руки и предложил показать дом. Вошедший благодарно кивнул.

Вообще, Астэ всегда удивляло несоответствие внешнего вида домов их внутреннему убранству. Ослепительно белые снаружи, с такими геометричными формами, хоть и не очень большие и не высокие, внутри они были, чаще всего, темно-серыми с красными или оранжевыми «прожилками» – имперцы также были любителями делать такую подсветку – и преобладающими формами были круги и овалы. Проявлялось это везде: и в винтовых лестницах, и в больших овальных панно на стенах, изображавших очень часто пейзажи родной планеты имперцев – выполнены они были под «окна». А чтобы еще полнее погрузиться в атмосферу, с лестниц и прочих возвышенностей свисали красного цвета растения наподобие плюща и лиан, так напоминавшие алые «джунгли» на родине Империи. У многих на стенах были также гигантские изображения нынешнего правителя, или различные боевые сцены, или же просто картины с каким-либо представителем их расы, соответствующего, по их мнению, идеалам красоты – эти стандарты, впрочем, имели довольно широкие рамки. Данные изображения были настоящими произведениями искусства, идеальным образцом взаимодействия культур и стилей, которого имперцы, скорее всего, и не замечали. Выполнены они были в виде витражей – множество стеклянных кусочков будто светились яркими, насыщенными цветами, так и врезавшимися в глаза. В то же время была в них какая-то плавность, и цветовая гамма во многом выдавала имперский стиль.

Астэ досталась маленькая комнатка на чердаке с единственным окном, выходящим на крышу – у него возник вопрос, открывалось ли оно вообще когда-нибудь: воздух был довольно спертым. А также ему было интересно, каким образом по ночам из этого окна вылезать – придется спрыгивать с крыши.

Ближе к вечеру два имперца наконец вышли из беседки. Вид у бывшего хозяина Астэ был вымотанный, но довольный – видно было, исход разговора его устраивает. Астэ всегда удивляло то, что они так много говорят – они сделали из этого целое искусство – и то, что при помощи различных уверток могут убедить собеседника в чем угодно. Похоже, общаться телепатически они даже не пробовали – да и зачем, это, наверное, было бы им менее интересно. А еще Астэ всегда было любопытно, был ли его народ таким тихим и немногословным и до завоевания.

Пока те говорили, Астэ вместе с тем человеком – его звали Этрэ – приготовили горячо любимый имперцами напиток; редко в Империи встречался человек, который не делал бы регулярно хоть глоточек после напряженного дня. Напиток был крепким и имел терпкий запах; имперцы называли его «кветт».

«Можешь идти, Этрэ», – сказал хозяин дома после того, как другой имперец, выпив из вежливости стаканчик, ушел. – «А ты останься», – он посмотрел на Астэ.

Когда Этрэ удалился, он продолжил:

«Ну, давай познакомимся, что ли. Меня зовут Гэрет, в недавнем прошлом я заместитель командующего одним из имперских элитных отрядов – не буду называть, все равно не запомнишь, – сейчас, при экстренном военном положении 3 я исполняю роль ответственного за безопасность колонии», – он улыбнулся.

3

военное положение в Империи почти всегда, а если оно экстренное, значит, противник представляет значительную угрозу

Астэ кивнул. Он не особо понимал, зачем ему это все рассказывают.

«А что касается тебя», – Гэрет улыбнулся еще шире, – «я уже знаю – ты ведь представился в прошлый раз. Только вот непонятно, кем же конкретно тебя считать», – он закатил глаза, вспоминая, – «ничтожеством, ошибкой природы, позором для своего хозяина, или же – но это уже мои домыслы – позором для собственного…кхм… вида?»

Астэ все сильнее и сильнее осознавал, какая его теперь ждет жизнь.

«Хотя…» – не унимался имперец, – «насчет последнего тут дилемма. С одной стороны, агрессивный, а с другой – так чисто говоришь, без рабского акцента, в отличие от твоих тупых сородичей».