Дельцы

— Да, я стал желчным, — ответил Бейтс, — но я не всегда такой, стараюсь держать язык за зубами и беречь себя. Мы, газетчики, как вам известно, постоянно находимся за кулисами событий и наблюдаем, как кукол набивают опилками. Мы вынуждены жить в этом мире, и некоторым из нас это не по вкусу, могу вас уверить. Но мы бессильны что-нибудь сделать.

Он пожал плечами.

— Я теряю уйму времени на сбор фактов, а моя газета в девяти случаях из десяти отказывается их печатать.

— Думается, вы бросите это занятие, — сказал лейтенант.

— А что я могу еще делать? — возразил репортер. — Я собираю факты, и когда дело доходит до взрыва, то пытаюсь оповестить об этом публику. Мне нравится моя работа, ибо я не могу не верить, что, если народ узнает правду, он рано или поздно скажет свое слово. Когда-нибудь появится человек с чистой совестью, который не пойдет на сделки. Не так ли, мистер Монтегю?

— Да, — ответил Аллан, — я надеюсь.

17

Лето кончалось. В последних числах августа Алиса приехала на несколько дней в Нью-Йорк. Ей нужно было сделать кое-какие покупки перед отъездом к Прентисам в горы Адирондак.

Это была новая причуда высшего общества. В дикой местности построили комфортабельные виллы, где светские дамы и господа наслаждались жизнью среди природы, пользуясь, однако, всеми благами цивилизации.

Для этого необходимы были охотничьи костюмы, альпинистское снаряжение, короче говоря, все очень экстравагантное и потому дорогое.

Монтегю это напомнило рассказ о миссис Виви Паттон. Ее муж жаловался на то, что она покупает слишком дорогое платье, и попросил одеваться попроще. «Хорошо, — сказала она, — я сейчас же накуплю себе уйму простых нарядов».

Один из вечеров Алиса провела дома и посвятила его кузену.

— Мне кажется, Аллан, — сказала она, — что Гарри Куртис собирается сделать мне предложение. Я думаю, тебе следует это знать.

— Я это предполагал, — заметил Монтегю с улыбкой.

— Гарри кажется, что ты его недолюбливаешь, так ли это?

— Нет, — ответил Монтегю, — не совсем так.

Он пытался найти подходящее выражение.

— Я не понимаю, в чем здесь дело, — продолжала Алиса, — ты считаешь, что мне не следует за него выходить?

Монтегю взглянул на нее.

— Скажи мне, ты твердо это решила?

— Нет, — ответила она, — я еще подумаю.

— Я просто хочу сказать, что если ты решила, то мое мнение, разумеется, ничего уже не значит.

— Я хочу, чтобы ты мне рассказал, что произошло между вами! воскликнула девушка.

— Дело только в том, — сказал Монтегю, — что Куртис не очень чистоплотен в делах. Но с какой стати его обвинять, если и другие поступают так же.

— Но ведь он должен зарабатывать себе на жизнь, — заметила Алиса.

— Конечно, — ответил Монтегю, — и если он женится, то ему придется зарабатывать еще больше. Но тогда его все глубже будет засасывать коррупция.

— Но что он все же такое сделал? — со страхом спросила Алиса.

Аллан рассказал ей о своем разговоре с Куртисом.

— Однако, Аллан, я не вижу в этом ничего ужасного, — сказала она. Ведь железная дорога — собственность Райдера и Прайса.

— Да, но только частично, другая часть принадлежит акционерам.

— Так пусть они и расплачиваются за то, что имеют дело с такими людьми, — возражала девушка.

— Ты ничего не смыслишь в бизнесе и не можешь понять положения вещей, ответил Аллан. — Куртис — член правления, ему доверено ответственное дело.

— Но он же действует только по указке Прайса, — сказала она. — Если бы он не согласился, то Прайс взял бы на его место другого — вот и все. Я действительно мало в этом смыслю, но мне кажется, что не стоит осуждать молодого человека за то, что он прокладывает себе дорогу в жизни. Он делает только то, что и другие. Без сомнения, ты лучше разбираешься во всем этом и испытываешь угрызения совести, и все же мне кажется, что ты смотришь на вещи слишком сложно.

Монтегю грустно улыбнулся.

— Ты уже говоришь совсем как Куртис. Видно, окончательно решила выйти за него замуж.

Алиса уехала в сопровождении Оливера, который получил приглашение посетить замок Берти Стюайвесанта, построенный в средневековом стиле и расположенный с другой стороны гор. Там обещала погостить и Бетти Уайман, так что Ливер рассчитывал провести у Стюайвесантов целый месяц. Но через три дня Монтегю получил известие, что он прибудет в Нью-Йорк утром после восьми часов и просит Монтегю его дождаться. Аллан догадывался, в чем дело, и у него было достаточно времени, чтобы решить, как ему следует поступить.

— Ну что? — спросил он Оливера, когда тот вошел к нему, — опять подвернулось выгодное дельце.

— Да, кое-что есть.

— И дело верное?

— Вполне надежное. Войдешь со мной в долю? — спросил Оливер.

Монтегю покачал головой.

— Нет, — сказал он, — хватит с меня и одной попытки.

— Ты говоришь несерьезно, Аллан! — запротестовал Оливер.

— Я это твердо решил.

— Но, мой дорогой, это просто безумие! У меня сведения от самых информированных лиц. Дело верное.

— Я в этом не сомневаюсь, — ответил Монтегю. — Но с меня довольно игры на Уолл-стрите. Я слишком много узнал за это время и устал от всего. Я не люблю азартных игр и не люблю компромиссов, которые для них необходимы.

— Но лишние деньги тебе не помешали бы, не правда ли? — саркастически заметил Оливер.

— Мне хватает того, что я имею.

— А когда твой капитал иссякнет?

— Не знаю, что будет тогда. Найду что-нибудь себе по душе.