Делегат

Собрав остатки сил, Горгона рвётся вперёд. Прямо к врагу. Тот поливает её дальнобойными атаками, но она молниеносно преодолевает разделяющее их расстояние сияющим огоньком. Миг, и воздух вокруг неё идёт рябью, искривляясь. Пространство вновь сворачивается слоями, один на другой. В этот раз её враг будто вязнет в киселе. Его движения становятся размытыми и вялыми.

Не могу сказать, что это, способность или голая сила воли, помноженная на непримиримую ненависть, но тело Бездушного напрягается. На лбу вздуваются жилы от нечеловеческого усилия. Глаза едва не лопаются, выскочив из орбит. Он разрывает путы искажённого времени!

Выстрелы Стрелка оставляют в его боку дыру и едва не перебивают шею. Доля секунду, дарованная личным щитом, позволяет уклониться.

В ту же секунду он снова воздаёт руки к небу. Ослепительное сияние чертит его из края и в край. На расстоянии полудюжины шагов от него поток солнечной плазмы убийственным столбом вбивает Горгону в землю, выжигая её на десятки метров вглубь.

Гул не смолкает. Жар буравит почву всё сильнее и сильнее, словно пытается докопаться до нефти.

Когда пыль рассеивается, на том месте виднеется лишь оплавленная воронка.

Гидеон, стоящий сбоку от меня, упрямо мотает головой.

«Нет, она не могла умереть!»

Внезапно кселари, будто реагируя на угрозу, воплощает у себя за спиной знакомую воздушную сферу, что прежде уже отвела прочь выстрелы Горгоны.

Пришелец успевает крутануться на месте, вскидывая руку для удара.

Но…

Уже слишком поздно.

Сгусток плазмы возникает из ниоткуда прямо в сантиметре от его головы!

С гудением его вытянутый череп испаряется.

Обезглавленное тело рушится на землю, запечённое на уровне шеи.

По направлению выстрела стоит Арианнель, сжимая в руке револьвер.

Стоит и бесстрастно изучает убитого кселари.

— Нет, — констатирует она. — Не ты.

Глава 28

Среди общего шока и оцепенения первыми приходят в себя наши ребята.

— Она сделала это! Сделала! — выкрикивает Мэтт, подпрыгивая от возбуждения.

Девора молча вскидывает руку, её глаза сияют. Фигура Тая перестаёт излучать колоссальное напряжение, он медленно расслабляется. Шелкопряд же совсем иными глазами взирает на Арианнель и убитого Нову. Теперь он начинает понимать их истинный уровень силы.

Остальные люди начинают осознавать произошедшее. Радостный гул нарастает среди толпы. Кто-то приветственно машет руками в сторону Горгоны, кто-то обнимает рядом стоящих.

Я вижу слёзы облегчения и радости на глазах некоторых людей.

Победа далась нелегко, мы понесли потери. Но сейчас люди на миг забывают о них, чтобы разделить это чувство триумфа.

Арианнель молча кивает в ответ на приветствия. В её взгляде читается усталость и какое-то отрешённое спокойствие. Она сделала своё дело, и больше ничего не имеет значение.

В противовес людям, кселари в ужасе и оцепенении наблюдают, как их предводитель лежит в луже вскипевшей воды. Зелёная кровь хлещет из развороченной шеи. Нова мертвее, чем голубиная почта и трубочисты.

Я считываю поверхностные эмоции пришельцев. Их вожак, могущественный Ва’Кар… повержен! Тот, кто вёл их сквозь бездну космоса на эту враждебную планету. Который обещал им лёгкую победу и богатые трофеи.

Гибель предводителя выбивает опору из-под ног оставшихся бойцов. Они в панике озираются по сторонам, ища защиты, но их окружают лишь ликующие люди.

Я не могу им отказать в одном — в дисциплине. Несмотря на критическую ситуацию, паника не охватывает чужаков. Они растеряны, но отступают, сохраняя порядок и прикрывая друг друга. В их рядах появляется множество единиц транспорта, вбирающего в себя всех кселари до единого.

Я кидаю быстрый взгляд на сборный отряд людей. Мы можем попытаться догнать отступающих и навязать им новое сражение. Однако я совсем не уверен в успехе этого предприятия. Мы потеряли кучу сильных бойцов, у многих опустошены аркана, силы и боекомплект. Окружающие меня люди истощены после изнурительной битвы. Да и среди них слишком много раненых. Не стоит забывать и о том, что загнанная в угол крыса дерётся наиболее ожесточённо.

Будь на нашей стороне численное и силовое преимущество, мы могли бы попытаться, но в текущих условиях овчинка не стоит выделки. Оглянувшись по сторонам, я считываю похожие мысли на лицах Одиссея, Фариса и даже Гарма. Здоровяк в своей монструозной форме смотрит с ненавистью вслед врагам, но держит лапу раскрытой, останавливая самых драчливых.

Скрепя сердце, даю своим команду остановиться. Пусть эти трусы-кселари убираются в ад. Их час ещё придёт, в этом нет сомнений.

Я стою посреди хаоса из перемолотых тел, взорванной техники и разрушений.

Под ногами хлюпает подтаявший снег и грязь, смешанная с кровью павших. Тяжёлый металлический запах забивает нос. Слышны стоны раненых, крики и рыдания тех, кто оплакивает близких.

Я чувствую дикую усталость во всём теле. Плечи ноют от отдачи винтовки. Даже с моей силой лягается она не хуже норовистой лошадки.

Во рту стоит горьковатый привкус пороха — далеко не все вооружены рельсотронниками, а также весьма характерный диковинный букет от плазмы, чем-то похожий на запах хлора или дождя после грозы… Озон с нотами металлической сладости.

Холодный ветер треплет волосы и обжигает лицо, но я не замечаю этого. Моё тело всё ещё горит от адреналина боя, и похожее состояние могу наблюдать в своих товарищах. Кулаки Гидеона непроизвольно сжимаются и разжимаются, когда он смотрит на уезжающих кселари.

Вдали виднеются разрушенные здания Адельбодена, прежде такие лубочно-идеальные. Сложно сказать, насколько сильно им досталось. На первый взгляд, им досталось меньше, чем могло. Если бы покойный Нова захотел, городок перестал бы существовать. С тем, что успел продемонстрировать Ва’Кар — это несомненно.

Повсюду разбросаны тела погибших защитников швейцарской фактории и кселари. Я вижу, как Недотрога вкалывает Регенеративный инъектор в грудь одного из своих бойцов. Бедняга совсем ещё мальчишка, но дрался отважно. Теперь он прижимает окровавленную руку к глубокой ране на боку и упрямо мотает головой: «Я в порядке! Ещё могу драться!»

В стороне замечаю Ларса, нашего гида и сопровождающего, который встречал нас по прибытии. Глаза блондина широко распахнуты, у него не хватает ног, а на груди зияет сквозная дыра от плазмы. Без лишних слов я закрываю ему веки.