Дело было в девяностом
Шрифт:
– Вам кого? – спросила вахтёрша, – все на выходные поразъехались…
– Хомяков тоже? – Саня показал удостоверение.
– Тута он… Куда ехать с такой харей, родных пугать?.. Вы уж найдите злодеев да в тюрьму их, чтоб знали, гады…
– Найдём…
– Какая комната?
– Триста вторая…
– Девушка со мной…
– Тоже из милиции? Какие девчата у вас работают красивые…
В общаге было безлюдно, только на третьем этаже, в конце коридора справа, из открытой двери неслась музыка Шуфутинского, а из умывальной слышались
Их появление удивило троих парней, но не испугало. Тем не менее, один из них, со следами побоев на лице, быстро убрал одну руку за спину. Хотя форточка была открыта, в помещении стоял специфический запах. Да и глаза у всех троих были красноватыми.
– Вы чё тут совсем оборзели? – сказал Саня, – в открытую долбите…
– Тебе чего, мужик, надо? – начал самый рослый из троицы, но Саня развернул перед ним свои «корочки», и тот осёкся. В этот момент избитый сделал шаг к окну и выбросил в форточку недокуренную папиросу, повернулся и залыбился:
– А ничё, начальник, нету…
– А зачем мне чё-то? Сейчас наряд вызову, и все трое поедете по «два два четыре» пункт «три» за употребление… Каждый на пару годиков… Хотите, ребятки?
Все трое заволновались, и Саня продолжил:
– Но мы по другому поводу… К тебе, Хомяков…
– А мы пошли? – спросил рослый немного севшим голосом.
– Не смею задерживать… Только это, пацаны, на будущее… Не наглейте, хорошо? А ещё лучше завязывайте с дурью совсем… Подумайте о родителях своих… Как им будет, когда вы сядете? А вам ещё семьи заводить потом, детишек… Чё, прикольно, когда дети подрастут и узнают, что их папа по наркоте чалился?..
Двое ушли, закрылись в комнате, музыка стала тише.
– Ну? – Хомяков смотрел всё равно с вызовом, – от меня чё надо?
– Заявление забрать. Куртку новую получишь, лицо заживёт. Послезавтра придёшь в ментовку и всё сделаешь, как надо. Договорились?
– А если не хочу?
– Если не хочешь, я вас всех наркоотделу сдам… Тебя и дружков твоих… Долго вы на свободе проходите, когда за вами пасти начнут?
– Ладно… С курткой чё?
– Завтра в девять утра у входа на рынок…
– Понял…
– И это, Хомяк… Чтоб больше такой хрени не было, не ходи один или боксом займись… Здесь секция есть в городе… Ну а с дурью однозначно закругляйся… Пока не поздно…
Саня и Рита вышли из общаги и сели в машину. Закурили. Рита сказала:
– Спасибо за помощь… Кстати, на куртку этому Хомяку деньги нужны… Сколько?
– Да не парься, я так договорюсь… У меня на рынке торгаш знакомый есть, я его как-то выручил, когда на него бандосы наехали… Думаю, решим и этот вопрос…
– С тобой выгодно дружить, – засмеялась Рита. Настроение её улучшилось.
– А то… – самодовольно усмехнулся Саня, – ну, куда тебя закинуть? Где живёшь?
– Возле цирка… Дом, где столовая… Впрочем, погоди… У меня комната в малосемейке тут рядом… Я уже недели две, как не заглядывала… Сейчас больше у мамы нахожусь…
Давай заедем, я проверю, а потом и домой…– Как скажешь…
Когда они отъезжали, мимо них к общаге прошли двое. Саня задумчиво произнёс:
– Интересно, чё им там понадобилось…
– А чё такое?
– Да я знаю одного… С прыщавой мордой который… Заметила, как он на нас зыркнул?
– Нет…
– Это урка… Вот я и думаю, чё их в общагу понесло… Ладно, куда ехать?
Малосемейка, обычная панельная пятиэтажка, стояла чуть дальше по Горького. Два входа, с улицы и со двора, перед ними натыкано машин. На лестницах грязь, окурки, блевотина. Стены исписаны матами. В коридорах полно пьяных, курящих. Не редкость драки. Нормальные люди тут долго не задерживаются, стараются уйти. Зато остальным малосемейка-рай…
Комната Риты в конце коридора, но не угловая. Дверь с обычным замком, внутри прихожка, совмещённый санузел и сама комната три на четыре, где помещаются только кровать, столик, пара кресел да шкаф. На оставшемся посередине месте, чтобы разойтись двоим, нужно поворачиваться боком…
– Тесновато, – сказал Саня, осмотревшись, – давно тут живёшь?
– Почти пять лет… Правда, последний год, как папы не стало, больше дома… Чай будешь?
– Не откажусь… Курить можно?
– Обычно я в коридор хожу, но когда соседи бухают, здесь курю… В окно…
– И часто бухают?
– На выходные стабильно, но могут и среди недели…
– Блин, как тут можно жить?.. Да ещё и без телевизора …
– Я привыкла… Отсюда до работы рукой подать… А телевизор был, да спёрли, года три назад…
Прихожу с суток, дверь выбита, телека нет… Сейчас тут и брать нечего, потому и не лезут…
Не успели они попить чаю, как в дверь забарабанили.
– Ритка! Сказали ты тут! Открой! – заорал пьяный голос.
– Кто это? – спросил Саня, глянув на Риту.
– Сосед… Ко мне клинья подбивает, а у самого жена… И детей двое… Пусть стучит… Надоест – уйдёт…
– Ритка, мать твою! Это Аркаша, не узнала?!
– К жене иди, Аркаша! – крикнула в ответ Рита.
– Ага, здеся ты… – обрадовался сосед, – а я думал, подъеб… и… Открой, потрещим…
– Да ну нафиг! – сказал Саня и встал с кресла. Пошёл и открыл дверь. За ней стоял небритый мужик в трико и тапочках, с голым торсом, весь отёчный и взлохмаченный.
– Чё надо тебе? Сказали, чтоб к жене шёл…
– Опа, а ты чё за перец? И Ритка где?
– Пошёл, говорю, отсюда…
– Чё-ё-ё? Ты кого, сука, послал?..
Саня коротко ударил мужика под дых. Тот ойкнул и согнулся. Саня хотел добавить с колена, но решил, что и этого хватит.
– Ещё раз ноздри свои сюда запилишь-в пол вобью, – пообещал он, – запомнил, дядя?
– Запомнил… – просипел Аркаша.
– Ну, всё… Привет жене и детям…
– Круто ты с ним, – сказала Рита, когда Саня вернулся.
– А такие по-другому не понимают… Детей жалко его и жену… Детей больше…