Дело не в размере

После того как в первом семестре в студенческом обще житии погибло двое студентов, нашу резиденцию стали обзывать «Общагой смерти», что слегка нервировало всех университетских служащих, включая тренеров. Но кто бы осмелился поставить им это в вину? Уж никак не президент Эллингтон. Его положение было не из легких. Кому, как ни мне, помощнице директора «Общаги смерти», это знать?

Сейчас ситуация хуже некуда не только для президента Эллингтона, но и для начальника моего начальника, шефа отдела размещения. И он прекрасно это понимал. Привычный белоснежный платок в нагрудном кармане был скомкан, как будто кто-то – мои уникальные сыщицкие дарования позволили предположить, что это был сам доктор Джессап – им уже успел хорошенько попользоваться. Получасовое сидение за липким столом тоже не добавляло изящества его костюму.

– Хизер, – подозрительно сердечно обратился ко мне Джессап, когда я по зову одного из полицейских встала из-за стола, где сидела с того самого момента, как Питу пришло в голову обзвонить всех, кого только можно, включая доктора Джессапа и моего непосредственного начальника, Тома. – Детектив Канаван хочет с тобой поговорить. Ты помнишь детектива Канавана из шестого участка?

Еще бы не помнить!

– Детектив, – сказана я, протягивая руку слегка помятому мужчине среднего возраста с седеющими усами, который поставил ногу на сиденье пустующего стула.

Детектив Канаван оторвал взгляд от чашки кофе, дымящегося у него в руках. Его глаза цвета стали были окружены многочисленными морщинами, образовавшимися, видимо, от упорного стремления не упустить ни одной улики. Быть в Нью-Йорке детективом убойного отдела – это вам не шуточки! Печально, что не все, кто этим занимается, похожи на Криса Нота. Точнее говоря, как я успела заметить, никто.

– Рад снова видеть тебя, Хизер, – сказал детектив. Его рукопожатие оказалось таким же впечатляющим, как и в прошлый раз. – Как я понимаю, ты все видела. Что ты по этому поводу думаешь?

Я посмотрела на моего начальника, потом снова на детектива.

– Хм, – промычала я, не понимая, что происходит.

Погодите-ка, что же получается? Доктор Джессап и детектив Канаван на самом деле хотят, чтобы я помогала им в расследовании этого гнусного убийства? И это несмотря на то, что в прошлый раз их отношение к моей помощи было весьма отрицательным…

– Где тело?

– Детектив Канаван имел в виду совсем другое, Хизер, – натянуто улыбнулся доктор Джессап. – Он всего лишь хочет спросить, ты знаешь, кто… это?

Кэрол Энн Эванс, декан факультета – да-да, та самая, которая не хотела зачислять меня, пока я не продемонстрирую, что умею умножать дроби, – при слове «это» закашлялась и прикрыла рот скомканным платочком. Хотя, насколько я помню, она даже не попыталась взглянуть на то, что находилось в кастрюле.

Вот как! Они не хотят, чтобы я им помогала. Им нужно другое.

Тогда я сказала:

– Сложно сказать… – Я совсем не собиралась во всеуслышание заявлять, что Линдси Комбс, доморощенная принцесса и несостоявшаяся соседка Шерил по комнате, была обезглавлена каким-то или какими-то неизвестными, которые потом положили ее голову в кастрюлю и поставили на плиту в студенческой столовой Фишер-холла.

Я просто это знала. Вот так-то.

– Ну, давай же, Хизер, – улыбнулся одними губами доктор Джессап, взгляд его оставался холодным.

И специально для детектива Канавана он громко, чтобы слышали все, кто сидел в кафетерии, сказал:

– Хизер знает каждого из семи сот обитателей Фишер-холла по именам.

Он пытался произвести впечатление на президента Эллингтона, которому Адам обо мне так ничего и не рассказал, хотя меня вместе с его женой чуть не убили.

– В общем-то, да. – Неловкая ситуация. – Если только их несколько часов не варили на медленном огне.

Я не переборщила? Надеюсь, нет. Декан Эванс опять закашлялась. Я не специально, так получилось.

Мне крупно повезет, если декан мне этого не припомнит, когда я буду сдавать экзамены в Школе искусств и науки.

– Итак, кто же это? – По-моему, детектив не сознавал, что нашу беседу внимательно слушают все присутствующие. – Скажи, пожалуйста, имя.

Я почувствовала, что в животе у меня все сжалось, как тогда на кухне, когда Пит поднял крышку и я увидела мертвые глаза.

Я глубоко вдохнула. В воздухе витали привычные запахи… Пахло яйцами, колбасой и кленовым сиропом. Это не трупный запах. Хотелось бы верить.

Слава богу, что сегодня утром у меня не было времени съесть багет с сыром и беконом. Хотя и стаканчика кофе было вполне достаточно. Пол кафетерия слегка поплыл у меня перед глазами.

Я прокашлялась. Стало немного лучше.

– Линдси Комбс, – проговорила я. – Из группы поддержки «Анютиных глазок».

«Анютины глазки» – так, к сожалению, называется студенческая баскетбольная команда третьей лиги Нью-Йорка. Свое истинное название – «Пумы» она потеряла в пятидесятые годы в результате громкого скандала и до сих пор носит название «Анютины глазки» к радости всех команд, с которыми она встречается, и к неизбывной грусти болельщиков.

Все сидящие в комнате судорожно вдохнули. Президент Эллингтон, одетый по обыкновению так, как должен одеваться в его понимании (если бы мы жили в тысяча девятьсот пятьдесят пятом году), студент Нью-Йорк-колледжа – в тесный пиджак и брюки в рубчик закричал:

– Нет!

Сидевший рядом тренер Эндрюс, если я не путаю его фамилию, побледнел.

– Господи, – проговорил он.

Это был крупный парень с темными прямыми волосами и обезоруживающе голубыми глазами… у нас таких называют «черный ирландец». Он был бы вполне ничего, если бы не перекачанные мышцы и упорное нежелание замечать, что я вообще-то живая.

– Только не Линдси, – простонал он.

Мне стало его жалко. Правда. Шерил Хебиг была далеко не единственной, кому нравилась Линдси. Мы все ее любили. Все, кроме нашей аспирантки Сары. Линдси была очень популярной девочкой, капитаном команды поддержки Нью-Йорк-колледжа. У нее были длинные, до пояса медовые волосы и крупная, размером с грейпфрут, грудь – яркое подтверждение успехов современной пластической хирургии. Хотя временами Линдси и вела себя (на мой взгляд) нагловато, она выгодно отличалась от типичных представителей студентов нашего колледжа, которых я имела счастье наблюдать в нашем офисе – избалованных, вечно всем недовольных, грозящих пожаловаться своим отцам-адвокатам, если мы их сию же секунду не обеспечим двуспальными кроватями не стандартной длины.

– Господи боже! – Доктор Джессап не сразу поверил мне, когда я позвонила и попросила срочно приехать по причине того, что одна их наших подопечных потеряла голову (в буквальном смысле этого слова).

Теперь, похоже, до него по-настоящему дошло.

– Ты уверена, Хизер?

– Да, – ответила я, – уверена. Это Линдси Комбс. Глава группы поддержки. – Я снова сглотнула.

Детектив Канаван достал из кармана блокнот, но писать ничего не стал, только полистал страницы, не поднимая глаз.