Деметра

— Давай, Ито, не тяни!.. — зло прохрипел он. — Зарежь меня, и дело с концом.

— Почему я должен тебе верить? — в голосе Дейвида прозвучали нотки отчаянной обреченности. — Один раз я уже поверил людям из Города и лишился всего — семьи, дома, надежды…

— Я не человек из Города!.. Пойми ты это. Или пойми, или кончай, не тяни резину! — слова рвались из горла капитана, и он сам не понимал, откуда в нем взялась эта жесткость, воля, кристальная ясность мыслей и чувств…

Давление на его горло внезапно ослабло.

— Если ты не из Города, то тогда кто ты?

Илья Матвеевич не сразу нашелся, что ответить. Говорить правду, как он убедился на горьком опыте, было глупо и рискованно, лгать же — еще хуже. Он сидел, неестественно выпрямившись в своей инвалидной коляске, глядя на побелевшие пальцы Дейвида, сжимавшие рифленую рукоять широкого ножа с отфрезерованным кровостоком, и действительно не знал, что сказать.

— Я не из вашего мира… — наконец выдавил он.

Судя по реакции Дейвида Ито, это утверждение было для него все равно что пустой звук.

Он опустил нож и присел на верстак, понуря голову. На его лице была написана мука каких-то далеких, растревоженных воспоминаний.

— Ты видел когда-нибудь летательные аппараты? — осторожно спросил его Илья Матвеевич.

— Ну? — вызывающе ответил Ито. — Самолеты, геликоптеры, и что дальше?

— Эти машины летают в атмосфере, а за ее пределами могут перемещаться другие, которые называются «космические корабли».

— Я знаю. Учился в школе.

Илья Матвеевич остолбенел. Это был первый человек на планете, который оказался осведомлен о теории космических перелетов!

— Так какого же фрайга ты мне не веришь? — не выдержав, воскликнул вконец измученный Белгард. — Я с другой планеты, понимаешь? Мой корабль разбился, я потерял ноги в момент катастрофы, а люди из Города подобрали меня в месте крушения и выходили в госпитале!..

Дейвид поднял на него хмурый взгляд.

— Они вылечили тебя, и дальше? Что было дальше?

Казалось, этот вопрос имеет для Ито какое-то принципиальное значение. Впрочем, Илья Матвеевич не собирался лгать.

— Они выкинули меня на улицу… — тихо ответил он.

Дейвид вздрогнул, как будто эти слова хлестнули его.

— Все в лучших традициях… — едва слышно выдавил он сквозь зубы. — Ненавижу их…

Причина этих слов крылась где-то в бездне его души, но Илья Матвеевич не собирался в данный момент бередить старые раны Ито… Ему было не до того.

— Меня никто сюда не посылал, — проговорил он. — Я несколько дней скитался по верхнему Городу, пока вконец не озверел от голода и боли. Я едва не бросился на человека, чтобы отнять кусок хлеба. Возможно, ты поймешь, как это было страшно для меня. Никто мне не верил, мимо скользили равнодушные толпы, я не существовал для этих людей… Мне было все равно, куда идти. Я искал защиту от холода… — он поднял глаза и посмотрел на Дейвида, который, погрузившись в какие-то думы, нервно постукивал рукояткой ножа по выщербленной поверхности слесарного верстака.

Наконец он повернулся и испытующе посмотрел на Белгарда, словно приняв относительно него какое-то решение.

— Вот что… — Он подошел к компьютерному терминалу и щелкнул клавишей, включая питание. — Я не в состоянии проверить правдивость твоих слов. Это может сделать только Мать… — Он посмотрел на осветившийся монитор, на котором возникла какая-то причудливая заставка, и быстро пробежал пальцами по клавиатуре. На экране промелькнуло несколько активных меню, затем он потемнел, словно небо перед грозой…

Илья Матвеевич напрягся, словно почувствовав, что сейчас в какой-то мере решится его судьба.

— Кто такая Мать? — выдавил он.

— Сейчас узнаешь… — Дейвид ввел еще несколько команд, и монитор вновь просветлел. — Двигай сюда и начинай работать. Я снял все пароли доступа. Мать в состоянии определить, из космоса ты или нет. — Он прищурился и посмотрел в бледное лицо Белгарда. — Она может все… — повторил он. — Если она примет тебя, то я твой должник по гроб жизни. Если нет — я перережу тебе глотку.

С этими словами он развернулся и прошел в открытую дверь ангара для роботов.

Илья Матвеевич остался в полной тишине, один на один с напряженным сиянием пустого монитора, в верхнем углу которого призывно мигал маркер курсора.

Обреченно вздохнув, он тронул джойстик управления инвалидной коляски и, подъехав к терминалу, положил руки на клавиатуру ввода.

Иного пути у него попросту не было.

* * *

Сеть…

У этого древнего человеческого термина есть несколько родственных значений, но в данном случае речь шла о компьютерной сети древнего Города-мегаполиса.

Это Илья Матвеевич понял, как только перед ним на экране монитора развернулась сервисная оболочка операционной системы.

В другое время он бы улыбнулся, глядя на давно устаревшие символы и обозначения, которыми оперировала эта машина, но в тот момент им владели совершенно другие эмоции. Он сразу, буквально с первых секунд почувствовал: тут что-то не так…

Резкое, неприятное ощущение дискомфорта подсказало ему очевидный ответ: не он общался с системой, а, наоборот, — она с ним. Трудно было даже предположить, какие глубинные процессы должны протекать в соединенных между собой компьютерах, чтобы привести к подобному результату… Хотя капитану Белгарду, как и любому человеку, имевшему прямое отношение к электронным машинам, в принципе были понятны предпосылки возникновения такой самостоятельности.

На протяжении многих веков люди требовали от своих компьютеров лишь быстродействия и абсолютной надежности. В таких областях, как космические полеты, управление транспортными потоками городов-гигантов, контроль над процессами термоядерного синтеза, они стали попросту незаменимы, и любой сбой в их работе всегда вел к катастрофическим последствиям.

Удивительно ли то, что Сеть, запущенная тысячу лет назад, до сих пор функционировала? Ответ был однозначным — нет. Люди для того и создавали подобные системы, чтобы они продолжали работать, даже если все вокруг безнадежно рушилось, погибало, летело в тартарары… Эти машины, как и города, которыми они управляли, являлись САМОДОСТАТОЧНЫМИ системами. Они имели все для того, чтобы тестировать себя, лечить, поддерживать в рабочем состоянии свои механические придатки…

…И вот он сидел перед терминалом такой Сети.

Сети, которая не просто «выжила», а постепенно изменилась в процессе этого выживания. Именно ее Дейвид называл Матерью.

Она не хотела, чтобы он управлял ею. Ни одна иконка в экранных меню не реагировала на попытки активации виртуальных кнопок. Она желала, чтобы он отвечал на ее вопросы…

Сеть задавала ему вопросы по древней истории и параллельно по космической навигации, общей астрономии и, как ни дико это звучало, по географии Земли, планеты, которая уже много веков как превратилась из грозной метрополии в обыкновенный, заурядный мир. В галактике тридцать седьмого века доминировали иные центры Цивилизации, и Земля для многих значила не больше, чем древний символ.