Демон-босс

– Смотря что ты под этим подразумеваешь, - храбро отвечаю я, хотя сердечко в этот момент ой как екает.

– Ты, как я сегодня понял, к географии неравнодушна. А у меня дома как раз глобус есть.

Я невольно свожу колени. Намека толще сложно придумать. И официант еще, как назло, стоит и не уходит. Будто тоже моего ответа ждет.

– Может быть у вас еще и «Что? Где? Когда?» по кабельному показывают?

– Ради такой гостьи как-нибудь найду, - медленно произносит Жданов, сощурившись. – И даже колбасы докторской настрогаю.

Убрав телефон в сумку, я встаю. Что я как девочка, правда? Нравится ведь он мне. Очень сильно нравится.

– Так чего мы ждем? – говорю. – Черный ящик сам себя не откроет.

37

– Проходи, Люба. – Распахнув дверь своей квартиры, расположенной на последнем этаже престижного дома, Жданов по-свойски подталкивает меня вперед. – Имей в виду, что сильно лебезить перед тобой не буду. Если что-то понадобится – говори прямо.

– То есть после того, как ты меня к себе заманил, на гостеприимство можно не рассчитывать?
– - иронизирую я, избавляясь от туфель.— Где руки можно помыть, для начала подскажешь?

– Декораторша аж три толчка сюда втюхала. Толкай любую дверь – не ошибешься.

Размеры его жилища действительно впечатляют. Какая здесь высота потолков? Метров шесть с половиной, не меньше. И хотя наличие второго этажа напрашивается само собой, полиграфический магнат сделал выбор в пользу простора.

– У тебя очень интересная квартира. Вживую я таких еще не встречала.

– И чем она так интересна? – уточняет Жданов, небрежно скидывая пиджак на край огромного дивана[П1] .

– Необычным интерьерным решением. Внушительная площадь и минимум мебели. Я думала, что такие квартиры в силу своей нежизнеспособности существуют только в интерьерных каталогах. Моя совершенно другая. Небольшая и забитая мелочами, накопленными годами.

Полиграфический магнат иронично на меня косится.

– Так ты барахольщица, что ли? Никогда бы не подумал.

– Я коллекционирую винтажную посуду, - поясняю я. – Из каждой поездки привожу как минимум одну чайную пару. В последний раз, например, на блошином рынке в Тбилиси купила совершенно потрясающую вазу.

– Видишь, как удачно мы с тобой друга на друга наткнулись, Люба. Ты любишь фарфоровое старье собирать, а я имею кучу места, где его разместить.

– Я бы предпочла пока так далеко не заглядывать, - мягко замечаю я.

– Вот как? А разве вам, женщинам, после первого секса не полагается о замужестве думать?

– Во-первых, секса у нас с тобой еще не было. Во-вторых, замужем я уже была и прекрасно чувствую себя, будучи предоставленной самой себе.

– Аккуратнее, инженерка, -- ворчит Жданов.
– Ты так все мои представления о противоположном поле сверху на голову перевернешь.

– Судя по тому, что ты стал все реже использовать слово «бабы», это уже случилось, - с улыбкой говорю я.

– Ох, Люба, никак не могу тебя раскусить. То стесняешься, как девственница, то дискутируешь на равных, что мало кому удается. Умеешь, в общем, заинтриговать.

– Я просто понемногу привыкаю к твоей своеобразной манере общения. А на равных разговаривать я привыкла со всеми.

– Вот оно что. – Он оглядывает меня с ног до головы, словно видит впервые.
– А я думаю, чего меня к тебе так тянет? Оказывается, на здоровую личность нарвался. Вина тебе, кстати, налить? Или сразу глобус смотреть пойдем?

– От вина не откажусь. – Ободренная словами о том, что отлично держусь, я храбро удерживаю его взгляд.
– Уж очень хочется посмотреть, как ты за женщинами ухаживаешь.

– А цветы и посиделки в модных жральнях ей уже не считаются за ухаживания, -- бормочет Жданов, уходя туда, где предположительно находится кухня. – Тебе белое или красное?

– Белое, - откликаюсь я, оглядываясь по сторонам.

А моя посуда здесь и правда хорошо бы смотрелась, если пару стеллажей прикупить. Дизайнер безусловно хорошо сделала свое дело, но обстановка для квартиры, на мой вкус, получилась немного холодноватой. Напоминает склеп.

– Надеюсь, ты ничего против французского совиньона не имеешь. – Вернувшийся Жданов протягивает мне бокал. Красивая белая сорочка не демонстрирует ни намека на несовершенство живота.

Я машинально трогаю пуговицу на рубашке, отчего-то начиная нервничать. Вино в этом смысле приходится очень кстати.

– Не имею, - говорю, пробуя вино. Оно именно такое, как я люблю. В меру холодное, в меру терпкое. – У вас отличный вкус.

– Ты про выбор пойла? Ни хрена в нем не разбираюсь. Это мне всякие жополизы вроде вашего Шапошникова подгоняют, чтобы умаслить. Если хочу выпить – пью только коньяк.

– Так ты ведь в ресторане со мной шампанское пил, - напоминаю я.

– Это в виде исключения, Люба. А так терпеть не могу эту сладкую сивуху. Видишь, как сильно я к тебе неравнодушен.

– Твои комплименты – это отдельный вид искусства. Так сразу и не поймешь: то ли обругал, то ли похвалил.

– Все ты понимаешь, Люба. Иначе бы хер сюда приехала.

Не найдясь с ответом, я делаю еще один неторопливый глоток. Господи, неужели у нас действительно этослучится? Два года воздержания – все же приличный срок. Я уже и не помню, как интим происходит. В смысле, в какой момент двое понимают, что уже пора переступать черту. Я бы, пожалуй, еще в душ сходила. Белье на мне вроде приличное.

– Нервничаешь? – Взгляд Жданова задумчиво проходится по моему лицу.

– Есть немного, - признаюсь я. – А ты?

Не разрывая зрительного контакта, он подходит вплотную и забирает бокал. Его лицо оказывается близко к моему, отчего кровь как по команде приливает к щекам, а частота пульса удваивается.

– С чего мне нервничать? Красивая женщина рядом, дети по койкам не орут. С мужским потенциалом, как и говорил, проблем не имеется.

– Есть ведь и другие важные вещи, - от волнения я перехожу на шепот.
– Например, взаимная химия.

– Химии у нас с тобой навалом. У меня с момента как мы сюда вошли брюки лопаются, а у тебя глаза вон как сверкают. Даже глобус доставать не пришлось.

С этим словами он убирает прядь волос мне за ухо и наклоняется близко-близко, так что я могу почувствовать тепло дыхания. Я каменею как статуя. Просто я давно не ощущала себя рядом с мужчиной вот так. Вернее, так ни разу не ощущала. Не слишком разумной, впечатлительной и влюбленной.

– Целовать будешь? – шепчу я, ощущая, как пересыхает в горле. – Или только смотреть?