День 21. Книга вторая

Когда я вошла в кабинет Максвелла, Дэмиан спал за столом, уронив голову на руки. Он просидел тут всю ночь, пока я дрыхла без задних ног. Меня охватило чувство вины, я не догадалась поставить себе будильник, чтобы сменить его.

Только сейчас я начала понимать, что произошло. Только сейчас, когда нарушился мой привычный ритм — проснуться, посмотреть в окно, выпить кофе, сходить на пробежку или в зал — я поняла, как страшно то, что случилось. То, что происходило сейчас за толстыми стенами здания Подразделения, было смертью. Мучительной смертью с минимальным шансом на спасение. Одновременно с этой мыслью, так сильно поразившей меня, на экране над головой Дэмиана высветился отчёт из госпиталя — количество заражённых увеличилось до тридцати шести. Двое умерли. На его коммуникатор с тихим шорохом упало уведомление, Дэмиан встрепенулся, отлип от стола и взялся за аппарат. Меня он даже не заметил.

— Я забыла сменить алгоритм оповещения, — выйдя из тени, я проследовала к панели управления, взглянула на мониторы. До нового сигнала осталось восемнадцать минут…

— Я всё сделал, всё нормально.

Дэмиан устало улыбнулся. Пока я спала, он делал не только свою работу, но и мою. Моим первым порывом было обнять его, но я не была уверена, что так делают друзья. Мы ведь теперь друзья, а кроме того, отягчённые не отвеченными чувствами одной из сторон этой «дружбы».

— Но я ничего не слышала… — сирена должна была разбудить меня как минимум трижды.

— В комнате отдыха шумоизоляция. Но это секрет, — Дэмиан откатился на кресле от стола, хулигански подмигнул мне, я не смогла сдержать улыбку. Умники знают толк в качественном отдыхе. И как обходить правила знают тоже. — Кофе будешь? Я спускался на склад, принёс пайки. Подошва от сапог на вкус примерно такая же, но куда деваться.

Он встал с кресла и протянул мне термокружку. Мне хотелось поблагодарить его, глядя ему в глаза, но взгляд застрял где-то на уровне его груди — я просто не смогла. Заволновалась. Так же, как ранним утром, когда увидела его рабочее место, его вещи. Я заволновалась ещё сильнее, когда случайно коснулась его пальцев. Хорошо, что никто не видит, как приливает жар к моим щекам — аномалии кожной пигментации порой очень выручают. Я зависла, пытаясь проанализировать своё состояние. Забота Браунинга была мне приятна, но в то же время я опасалась привыкнуть к ней. С Дэмианом было спокойно. С ним можно было не фильтровать речь, не скрывать свои эмоции, не бояться выглядеть глупой, нелепой, заносчивой или ранимой. Дэмиан не из тех, кто ударит слабого, чтобы тот стал сильнее. Дэмиан вообще не такой… Не Патрик. Нет, лучше бы Дэмиан вообще не приезжал.

— Я хочу, чтобы ничего этого не было. Хочу сесть за свой любимый столик внизу, смотреть на улицу, на людей, на спокойную жизнь… — в моём отчаянии было всё: страх заражения, ужас от того, что как прежде уже не будет или будет, но далеко не сразу, мои вдруг обострившиеся чувства. Я отхлебнула кофе, он всё ещё был горячим. Обожгла язык, но не подала виду — боль отлично отрезвляет.

— Индикаторы зелёные, но я бы не рисковал. Лучше после дезинфекции… — он воспринял мою речь буквально, а я всего лишь несла всякую чепуху, потому что продолжала нервничать. И мне абсолютно нечем было заняться, ведь он сделал всю работу за меня.

— Нет. Я просто мечтаю, — я спрятала улыбку за кружкой, с облегчением понимая, что Браунинг больше не смотрит на меня так пристально, он отвлёкся на жужжащий по столу комм. Пока он читал сообщения, я отошла к окну — на безопасное для моих шатких нервов расстояние — посмотрела на пустую улицу. Городок казался заброшенным. Он напомнил мне докатастрофный Чернобыль с одним отличием — за пустыми глазницами домов прятались живые люди. И они ждали, когда мы спасём их… Но мы порой не могли спасти даже себя.

— Они слишком долго возятся, — вдруг проговорил Дэмиан. Я обернулась. Он всё ещё изучал материалы в своём коммуникаторе, взгляд его был сосредоточенным и серьёзным, тонкая тёмная бровь была чуть приподнята, придавая лицу злое выражение.

— Что ты имеешь в виду?

— Отказ щита на сто процентов не случайность. Когда это выяснилось, меня отстранили от прямой связи с базой, — ответил Браунинг. Иен говорил об этом вскользь, но информация не была на сто процентов подтверждённой. Дэм же был уверен.

— Характер поломки такой, что просто так это не провернёшь. Смотри, — он подозвал меня к столу, взял в руки стилус, открыл на планшете простую графическую прогу, начал схематичный рисунок. — Здесь панель управления, база и элемент из кремния, очень хрупкий, разбить его несложно, сложно в этот отсек залезть. Для этого требуется допуск. И для восстановления требуется время, больше времени, чем при любой другой поломке.

Я смотрела на квадраты со стрелочками, удивительно ровные, на подписи и буквы, мелкие, но очень чёткие и напористые, на длинные пальцы, между которыми Дэмиан ловко перекидывал стилус, пока объяснял, и понимала, что залипаю, проваливаюсь, перестаю соображать. Мы провели рядом около суток — гораздо больше, чем когда-либо и с кем-либо за последние пару лет (я не считала Иена) — и только сейчас я осознала то, что чувствую, и мне стало чертовски неловко, будто кто-то может прочесть мои мысли. Дэмиан всё ещё нравился мне. С того момента, как я озвучила это на сеансе у Нэлл. Да, он нравился мне, и чем больше проходило времени с момента осознания этого, тем сильнее укреплялось во мне это чувство. И теперь пришёл мой черёд скрывать его, потому что я наделала уже слишком много глупостей, и обстановка не располагала, и наша ответственность перед населением была настолько колоссальна, что думать о себе и своих чувствах было бы преступлением…

— Допуск… Кроме майора Эшера мне никто в голову не приходит. Но на кой чёрт ему провоцировать мини-Катастрофу?

Дэмиан пожал плечами.

Я взглянула на его руки. Рукава чуть задрались, обнажая границу повреждённой химикатами кожи. На нём словно были надеты перчатки — руки до запястий были красными и наверняка чертовски болели.

— Подожди.

Я отошла к стеллажу, достала ящик с медикаментами, покопалась внутри. Крем от химических и термических ожогов оказался нераспечатанным, и я спешно свернула ему носик. Протерев руки дезинфицирующим гелем, я двинулась обратно к столу. Судя по изменившемуся выражению лица Дэмиана, выглядела я угрожающе.

— У меня зла не хватает на тебя.

Да, я всё ещё злилась на его героизм, мог бы надеть чёртову защиту хотя бы.

— Я слышал про двенадцать способов убить человека зубочисткой, но про тюбик с кремом не слышал ничего, — он пытался отшутиться, но я никак не отреагировала.

— Дай руки.

Я подошла к нему вплотную и кивнула на ладони, которые он старательно прятал от меня, смекнув, в чём дело.

— Я просто не хотел тратить время на этот дурацкий скафандр. Пара минут проволочки и меня бы сгрёб патруль, и никто не стал бы выяснять особенности моего иммунитета, — он вздохнул и опустил голову. Врал. Точнее, не договаривал. Он не сказал о том, зачем вообще выехал из дома, знатно рискуя собственной свободой и безопасностью. Я не стала снова поднимать эту тему, потому что знала, почему. И, несмотря ни на что, всё внутри меня ликовало.

— Всё рассчитал, да? Молодец, — с сарказмом хмыкнула я. — Болит?

— Уже нет.

— Давай сюда.

Дэмиан насупился и почему-то стал похож на совсем юного упрямого мальчишку, наверное, таким он и был в шестнадцать, когда сбегал после отбоя на сотовую вышку. Даже сидя на стуле он казался выше — рядом с ним я со своим ста шестьюдесятью чувствовала себя карлицей. Это было неловко и одновременно чертовски завораживающе, вот так прямо смотреть ему в глаза, не задирая головы до хруста в шее. На его острых скулах оставались красные следы раздражения, на роговице кружилась вереница лопнувших сосудов, под глазами залегли тёмные круги, на щеках и подбородке проклюнулась щетина. Его чуть вытянутое лицо казалось ещё худее, а холодный свет ламп делал его черты скульптурными, очень выразительными.

Невольно залюбовавшись, я не заметила, что встала слишком близко, непозволительно, мои ноги почти касались его коленей. Я сделала шаг назад, мыслями вернулась к тому что собиралась сделать — я развернула его ладонь тыльной стороной наверх, выдавила на кожу щедрую порцию крема. Подцепив его подушечкой пальца, я дотронулась до лица Дэмиана. Контраст — тепло его кожи и прохлада лекарственного средства. Размазываясь тонким слоем, крем нагревался, впитываясь в сухую, раздражённую кожу, исчезал, и я понимала, что просто трогаю его лицо, будто изучаю. Я снова изучала, каково это, быть с кем-то так близко физически и при этом не шарахаться в страхе, не закрываться, не сворачиваться в скорлупу, помня о собственной неполноценности. Эта близость будоражила меня: было страшно и одновременно хотелось больше. Я чуть наклонилась, подцепляя пальцами его подбородок, чуть повернула его лицо в сторону, чтобы ближе рассмотреть повреждения, заметила, как Дэм тяжело сглотнул и прикусил изнутри щёку.