День и ночь

Кирилл не выглядел. Ну… лет тридцать она бы ему дала, и то подумала бы. Но чтобы к сороковнику? Не верится!

— Факт. Попал я туда сопливым мальчишкой, из военкомата — на бал.

— Как тебя угораздило?

— На первую войну меня и не угораздило, на вторую попал. В морду ректору дал… так получилось.

— Хоть за дело?

— За дело. У него дочка была из разряда: гуляй — не хочу! Я и не захотел сорок седьмым в очереди быть, да еще и не последним. Дочку послал, а та залетела. Ну и сказала папе, что это я ее…

— Коза.

— Ректор ко мне, мол, женись. Я, сама понимаешь, в дурь. Оно мне надо — на общественной да… гхм! Пепельнице жениться? Двадцати лет — и то нет. Слово за слово, ну и прилетело от меня в морду ректору. Отчисление, военкомат, звонок… как я потом узнал — позвонил, пад… извини.

— Это не ругательство, а характеристика, — махнула рукой Ирина.

— Дальше… думаешь, много сопляки вроде меня навоевать могли?

— Пушечное мясо?

— Даже хуже. Месяц провоевал — попал в плен. Сам дурак, но так получилось. Кинули в яму…

Ирина кивнула.

Про то, что вместо тюрем были ямы в земле, она знала. Жутко это…

— А потом решили поразвлечься. Месяц я там просидел… стал не нужен, или что-то еще, не знаю. До сих пор вспоминать гадко. Но решили, с…, цирк себе устроить. Поймали где-то волка, и скинули ко мне. Один на один, человек против зверя.

— Брррр…

— Я и сам не понял — КАК? Но жить, наверное, хотелось. Помню, волку зубами горло порвал. Кровь пил… как не сдох — не знаю. Даже эти ко мне не полезли, наверное, жить хотели.

Ирину передернуло.

— А когда…

— В полнолуние. Повезло, у меня и времени немного осталось. Два дня до полнолуния как раз было, когда ко мне волка кинули. Не то бы сдох, наверное, они ж мне потом даже воды не давали, боялись… а так — выбрался из ямы.

Ирина поежилась.

— Там хоть кто-то живой остался?

— Не знаю. Когда я в первый раз перекинулся… в памяти ничего не отложилось. Помню только одно. Когда очнулся, голый весь, руки в крови, весь в крови, а лицо чистое. Только брызги. Не рвал я никого клыками, только когтями.

— Волчьими? А разве они подходят?

— Почти волчьими.

Кирилл поднял руку. Из пальцев медленно поползли, утолщаясь, когти. Волчьи?

Вот уж нет. Скорее, кошачьи, тигриные, но не волчьи. И острота не та, и длина… это какой-то волк-мутант.

— Жуть.

— Стекло я ими пробиваю влегкую.

— Обычное или бронированное?

— Обычное.

— Тоже неплохо. А контролировать ты это научился потом?

— Очень сильно потом. Ты что думаешь, я ведь вернулся — и запил. По-черному…

— Хм… пьяный оборотень?

— Ага, от бабки дом в селе достался, вот, туда я от родителей и удрал, — Кирилл вдруг фыркнул. — А теперь представь. Обернуться-то я все равно обернулся, но себя вообще никак не контролировал. Какие пошли разговоры по деревне… Про волка, здоровущего такого, который у одной бабы простыню сорвал, завернулся в нее и по деревне бегал, пугало подгрыз, на крыльце магазина кучу наложил, в школу зачем-то ломился… вот не понимаю, туда я зачем пошел? Но — факт.

Ирина тоже невольно фыркнула.

— Ладно еще магазин. Но школа?

— В магазине меня как раз накануне выгнали, мол иди, проспись… вот и сработало.

Ирина покачала головой.

— А в церковь — как?

— А так же. Дом в селе, там же и церковь. Когда я понял, что себя не контролирую, побежал к батюшке. И — повезло.

— Повезло?

— Он с таким уже сталкивался. Как раз по профилю специалист оказался, просто его на покой отправили. Работа легкая, пенсию церковь назначила, государство добавило, живи — не хочу. Так вот и попал я сюда. Объяснили, рассказали, показали… понимаешь, на гражданке я к делу особо не пригоден. Это как волка заставить огород копать или в лавке торговать. Не те навыки, не те рефлексы…

— А я читала — маскировались…

— Ирина, как тут замаскируешься? Ладно еще пластика, моторика, и то… видно ведь?

— Видно. Но списываешь на боевые искусства.

— А остальное? Ты меня представляешь менеджером по продажам?

Ирина не представляла. А вот как Кирилл отрывает голову слишком наглому покупателю — запросто.

— То-то и оно. Куда-то в силовые структуры? Так у меня в полнолуния не просто обороты, меня всерьез три дня крутит.

Ирина от души рассмеялась.

— Есть такая шутка. Лучше всех женщин понимают именно оборотни.

— Почему?

— Они знают, как это, когда раз в месяц, — хмыкнула женщина.

Кирилл хмыкнул в ответ.

— Знаем. Еще как знаем… раз в месяц, каждый месяц…

Ирина поняла, что начинается философия — и поинтересовалась.

— Так зачем ты пришел?

— Поздравить.

— Это понятно. А дело какое?

— Сложно с вами, ведьмами. Вот…

Рядом с Ириной на скамейку лег конверт. Девушка даже не прикоснулась к белой бумаге.

— Это что?

— Это человек. Вышел из дома и пропал без вести… можешь посмотреть, что с ним?

— Могу. А у вас таких специалистов нет?

— У вас слишком разные таланты.

— И все же?

— Наш специалист может посмотреть, жив человек или нет. А ты можешь еще и увидеть — где…

— И даже с кем?

— Мечта!

Ирина зло покосилась на юмориста, но к конверту не притронулась.

— Нужна какая-то вещь человека. Вода.

— Вода?

— Да.

— А фотографии не хватит?

Судя по всему, в конверте было именно фото. Ирина покачала головой.

— Мне — нет. У всех свои требования.

— Я тогда вечером загляну? Можно?

— Вещь и фото. Вещь должна быть личной.

— Понял, не дурак. Ношеные трусы пойдут?

— Даже ношенный презерватив, — в тон ответила Ирина. — Главное удостоверься, что носил тот, кто нужен.

Кирилл кивнул и попрощался. А Ирина дальше отправилась на обход.

* * *

— Помогите!

Ирина посмотрела на выскочившую ей навстречу девушку. Та крепко сжимала ручку ребенка.