День победы

– Не раньше, чем я свяжусь с командованием! Тебя наняли, чтоб исполнять приказы, и тебе за это платят, всем вам платят! Так не превращай работу в кровную месть за своего брата! Вы сами упустили русских, взяли только один труп, а могли бы иметь сейчас двух живых, разговорчивых пленных!

– Не тебе меня учить, неверный пес!

Исмаилов вскочил на ноги, подавшись к Мейсону, словно хотел наброситься на того... и наткнулся на ствол пистолета. Бывший морской пехотинец не успел достать из-за спины свой М4А1, да и неудобно было в тесноте толпы, напиравшей со всех сторон, орудовать даже таким компактным карабином. Но зато под рукой был полуавтоматический "Глок-30" сорок пятого калибра, с укороченным стволом. И сейчас черный зрачок этого ствола, в котором дремала пуля, одна из десяти, снаряженных в магазин, уставился в лицо чеченскому командиру.

– Не забывайся!

Мейсон не дрогнул, услышав вокруг злой ропот боевиков. А затем солидно лязгнул затвор пулемета - это Роберт Стаут был готов прикрыть напарника огням, сметая одной очередью всех противников, сбившихся плечом к плечу друг с другом, точно стадо. Бывший десантник, успевший побарахтаться в кровавом болоте Афганистана, рвался в бой, он хотел увидеть хоте малейший повод, чтоб открыть огонь. Ему, ветерану, сражавшемуся непонятно где и непонятно за что, было стыдно сейчас действовать вместе с мусульманскими бандитами, теми, кого в его родной стране однозначно считали врагом - уже лет десять точно, а здесь, отчего-то, они вдруг стали верными союзниками.

Внезапно ожила рация, закрепленная на плече Турпала Исмаилова. Боевик, не сводя глаз с американца и его пистолета, вслепую нашарил пальцами клавишу приема.

– Амир, это Мовсар, - донеслись из динамика слова вперемежку с легким треском помех.
– Мы нашли "Хаммер"! Десять километров от села! Внутри никого! Машину просто бросили!

– С нами Аллах, - улыбнулся кровожадной улыбкой полевой командир.
– Убери оружие, американец, и отойди с дороги! Не мешай нам! Вы, неверные, никогда не поймете, что значит кровная месть, вы думаете только о себе, вам плевать на собственных близких! А мы - другие!

Исмаилов пошел напролом, словно хотел смести американца всей своей массой, и Мейсон отступил в сторону, не желая накалять обстановку. Морпех ухватил чеченца за плечо, рывком повернул к себе, жестко произнеся ему в лицо:

– Останешься здесь! И точка! Ты командир, вот и командуй, кто из твоих людей отправится в погоню, но сам отсюда - ни ногой! Сам будешь держать эту свору на коротком поводке!

Турпал мрачно кивнул. Трудно было осознать, что теперь ты - не "вольный стрелок", что над тобой есть кто-то иной, нежели такие же чокнутые, помещавшиеся на кровной мести "бригадные генералы". Чеченцам дали ту работу, к которой они оказались привычны больше всего, но даже минимальные правила оказалось соблюдать по силам очень немногим.

– Умар, - Исмаилов под пристальными взглядами американцев подозвал одного из своих бойцов.
– Умар, возьмешь пару машин, человек десять, поедешь, и принесешь мне голову этой бешеной твари! Она наверное ушла в лес, чтобы сбить нас со следа. Но ты ее найдешь! Понял меня? Ведь сможешь справиться с женщиной?! Или я отрежу твою голову!

Ни один из боевиков даже на миг не допустил мысли, что сказанное их командиром - это просто слова. Турпал Исмаилов был способен на все, никогда и ни к кому не проявляя жалости. И потому назначенный страшим боевик лишь по-собачьи кивнул:

– Все сделаю, амир!

Боец хотел уже бежать, собирать людей, но был остановлен:

– Среди этих русских есть, наверное, охотники. А у охотников - собаки, умеющие ходить по следу. Найди человека из местных и собак, возьмите с собой. Бешеная тварь попробует укрыться в лесу, раз осталась без транспорта, а там ее так просто не найти.

– Слушаюсь, амир!

На бегу выкрикивая имена, боевик бросился к "Хаммерам", вокруг которых теперь, после того, как одной машины отряд уже лишился, бродили часовые. Турпал Исмаилов внимательно наблюдал за тем, как его люди грузились во внедорожники. Зарычали моторы, и пара угловатых "Хамви" двинулась прочь из поселка, с каждой минутой сокращая расстояние, отделявшее погоню от убийцы брата Турпала. Месть должна была свершиться.

Мотор "Хаммера", работавший ровно и мощно, внезапно зачихал, словно подавившись, и Жанна Биноева, крутившая баранку, выругалась по-чеченски. Ольга Кузнецова, разумеется, не поняла ни слова, но интонация была вполне определенной.

– Шайтан!
– Биноева ударила ладонью по приборной доске.
– Бак пуст! Когда мы только выехали из вашего аула, я смотрела, была почти половина! Проклятье!

Американский внедорожник по инерции проехал еще метров пятьдесят по скверному проселку, давно, пожалуй, с самой прокладки своей не видевшему ремонта, и выкатился на обочину. Чеченка выскочила из машины и снова выругалась, увидев в борту цепочку пулевых отверстий.

– Эти ишаки все же попали по нам, - вспомнила Жанна стрелявших вслед угнанному ею и ее невольной спутницей внедорожнику боевиков, своих бывших товарищей и братьев.
– Пробили бак!

– Господи, мы же взорваться могли и сгореть!

Ольга Кузнецова, тоже покинувшая машину, которая свое явно отъездила, испуганно охнула, представив, как они сгорают заживо в охваченном пламенем "Хаммере". От этих мыслей девушке стало дурно.

– Ерунда, - отмахнулась Биноева.
– Здесь дизельный движок, а солярка так легко не загорится, это не бензин. Самое плохое, что мы без машины остались теперь! Турпал не успокоится, наверняка за нами уже гонится весь отряд, и скоро они будут здесь!

– Так надо бежать, прятаться, пока нас не заметили!

– И куда же? Ты местная, подскажи, куда идти!

– Это шоссе ведет к Коноше, - припомнила Ольга.
– Это районный центр. Километров двадцать будет. Но дорога делает крюк, а если срезать по прямой, через лес, получится меньше на пять километров примерно.

– Отлично! Райцентр большой?

– Большой! Город почти что, народу много, тысяч одиннадцать там живет, станция есть железнодорожная, больница, много чего есть!

– Отлично, - повторила Жанна.
– Народу много - это хорошо, найти тебя трудно будет, если сама не подставишься. Поступим так - ты пойдешь туда, будешь держаться вдоль дороги, но на шоссе не выходи, а если услышишь машину, прячься в кустах! Тебя не должны заметить! Надеюсь, там кто-нибудь тебя хотя бы пустит к себе пожить немного!

– А ты? Как же ты?

– А я пойду напрямик! Я заблудиться не боюсь, а одна буду идти быстрее, так что придем одновременно на место! Не бойся, я тебя отыщу, - усмехнулась Биноева.
– Мне без тебя теперь тоже никак, я здесь чужая, для твоих я враг.

– Ты же меня спасла! Ты не враг!

– Вот и будешь об этом рассказывать! Ну, все, ступай! Нельзя терять время!

Ольга заколебалась, боясь снова остаться одна. Лес ее не страшил, девушка привыкла к этим местам, иного пугавшим своей дикостью. А вот встреча с кем-нибудь, с кем угодно, не сулила сейчас ничего хорошего. Но хмурая чеченка просто толкнула Кузнецову, прогоняя прочь, и та, развернувшись, двинулась к зарослям кустарника, с обеих сторон сжимавшим узкий извилистый проселок.