День победы

Полковник взял в руки автомат, все тот же АН-94, полюбившийся за отличную, выше, чем у любого "калаша", точность огня. Сейчас автомат с укрепленным под стволом гранатометом ГП-30 лежал перед Беркутом на специальном упоре над приборной доской. Кто-то из создателей "Тигра" оказался светлой головой, додумавшись до несложного, но такого полезного приспособления, так что теперь, устраиваясь на командирском месте, не нужно было думать, куда бы запихнуть мешающий автомат так, чтобы в случае опасности достать его без лишних телодвижений.

– Бойцы, к машине!
– скомандовал Беркут ожидавшим его приказов полицейским, и сам, распахнув дверцу, покинул бронированное нутро автомобиля.

Распахнулись дверцы в корме "Тигра", и полицейские, щелкая затворами и предохранителями, попрыгали на землю, выстраиваясь по обе стороны машины. В американцев никто не целился, но все люди были наготове, не выпуская оружия из рук. в сторону американцев были направлены стволы дюжины "калашниковых" и пары пулеметов "Печенег". Сам Беркут, повесив АН-94 на плечо, пружинистым шагом двинулся к вертолету, возле которого расположилось с полдюжины американцев. И кое-кто уже взял приближавшегося русского на прицел своих карабинов М4.

С каждым сделанным шагом Тарас Беркут чувствовал, как напряжение, витавшее вокруг, становится все более ощутимым. В любой миг у кого-то с тои или другой стороны могли не выдержать натянутые до предела нервы, мог дрогнуть чей-то палец на спусковом крючке, и тогда польется много крови, прежде, чем взвинченные люди придут в себя.

– Эй, кто здесь главный?
– крикнул Беркут, приблизившись метров на двадцать к вертолету. Крикнул, разумеется, по-английски, причем с каждым пройденным шагом в его направлении смотрело все больше автоматных стволов. Свой "Абакан" полковник подчеркнуто дружелюбно держал на ремне, благо, было, кому прикрыть его.
– Я - полковник русской полиции, а вы находитесь за пределами американской зоны ответственности!

Из строя американских десантников выступил вперед человек, повесивший автоматический карабин на грудь, как бы демонстрируя этим мирные намерения.

– Я - капитан Хиккс, Сто первая дивизия Армии США.

– Капитан, вы на чужой территории и мешаете мне и моим людям. Объясните, что вы делаете здесь? И уберите, черт возьми, свой вертолет с дороги!

– Сперва поговорим, - предложил американец.
– Наш разведывательный спутник передал сигнал о пожаре в поселке. Очень сильный пожар. Меня и моих людей направили сюда, чтобы помочь местным. В штабе посчитали, что ситуация экстренная, и не стали тратить время на согласование с вашим начальством, а я просто выполняю приказ. Когда мы убедимся, что наша помощь не требуется, мы немедленно улетим.

– Пожар? Мне известно, что в поселке Неркасовка произошло массовое убийство мирных жителей. Как представитель власти, я требую от вас убраться с дороги и не мешать мне! Это наша работа, а вам нечего тут делать!

– Мы просто хотим помочь, полковник! Да, мы нашли множество останков, а также следы того, что местных жителей, во всяком случае, некоторых убили. Есть гильзы, есть пули, но пока никаких следов тех, кто сделал это. Мое командование приказало мне разобраться, поскольку поселок находится недалеко от границы нашей зоны ответственности.

– Вы - солдаты, а мы - полиция, расследовать это наша работа, вы же умеете только оставлять за собой трупы, - зло произнес Беркут.
– Прочь с дороги, я приказываю!

– Я выполняю приказы только своего командования! Если сделаете еще хоть шаг вы или ваши бойцы, мы вас нашпигуем свинцом!

Десантники, словно получив мысленный приказ, рассыпались в стороны, готовясь к бою, а над лесом неожиданно появился еще один вертолет. Люди Беркута, увидев вскинутый вверх кулак полковника, тоже бросились врассыпную, занимая позиции для боя. И только их командиры стояли, как прежде, лицом к лицу, в шаге друг от друга.

– Капитан, сейчас мы перестреляем друг друга, - процедил сквозь зубы Беркут.
– Это моя земля, я не собираюсь отступать! Но кому от этого будет лучше?

– Знаю, что хуже будет вам. У нас вертолеты, для их пулеметчиков вы будете, как на ладони. Полминуты, несколько очередей из "Минигана" - и мои люди смогут вернуться к прежним делам.

– Не думаю, что все пройдет так просто! Это будет только начало новой войны! Так что лучше дайте нам проехать к поселку, капитан!

Внезапно ожила рация, закрепленная на "разгрузке" американского офицера.

– Эхо-один, прием, это База! Приказываю пропустить русских!

– База, принято, - немедленно ответил американец.
– Есть пропустить!
– И уже стоявшему перед ним русскому полковнику: - Сейчас мы взлетим. Можете проезжать!

"Черный ястреб" поднялся в воздух, унося в своем чреве и американцев. Развернувшись на небольшой высоте, вертолет направился к еще не видимому за лесом поселку, а за ним следом двинулась, переваливаясь на ухабах, пара камуфлированных "Тигров" русской полиции. Только теперь в головной машине стало на одного пассажира больше. Американский капитан устроился на краешке жесткого сидения в десантном отсеке русского бронетранспортера, указывая путь водителю и по ходу объясняя командиру русского отряда, что здесь произошло.

– Я не знаю, кто мог сделать это, полковник, - произнес американец, наклонившись к Беркуту.
– Но уверен в одном, те, кто это сотворил - не люди! Я побывал в разных местах и многое видел, но даже в самых диких уголках подобное случившемуся в вашем поселке редкость!

Тарас Беркут не слушал болтовню попутчика, внимательно глядя по сторонам. Когда "Тигры" ехали по деревне, полицейский сразу обратил внимание на распахнутые калитки и двери, на разбросанную возле домов утварь, детские игрушки. Все это жители бросили второпях, а затем вдруг исчезли. И только собаки, ожидавшие, должно быть, возвращения своих хозяев, рвались с цепей, провожая промчавшиеся машины злым лаем, да мычали из своих стоил недоенные коровы.

– Это здесь, полковник, - сообщил американский офицер, указывая на черную коробку того, что совсем недавно было сельской церквушкой.
– Мы приехали.

Едва выбравшись из бронемашины наружу, Беркут сразу обратил внимание на неестественную тишину. Она обволакивала, окутывала липкой пеленой, скрадывавшей любые звуки. Ничего, ни людских голосов, ни шума ветра, ни даже пения птиц, словно стороной облетавших пепелище. Кажется, что мотор "Тигра" заурчал тише, словно стесняясь нарушить царившее всюду безмолвие.

Вокруг сгоревшей, вернее, сожженной церкви стояли американские десантники. Хмурые, напряженные, они держали оружие наизготовку, словно в любой миг ожидали атаки. Тарас Беркут усмехнулся мрачно - единственное, что могло им грозить, это посмертное проклятье заживо сожженных людей.

– Человеческих останков тоже хватало. На брезенте, растянутом в сотне метров от руин, были аккуратными кучками разложены обугленные кости. Их было очень много.

– От машин не отходить, - приказал Беркут покинувшим "Тигры" бойцам.
– Не топчите здесь и ничего не трогайте, могут остаться какие-нибудь следы.