День победы

– На выход, за мной!

Широкая бортовая дверь бронированной "Газели" не сдвигалась, как обычно, а распахивалась, разделяясь на две створки, служившие дополнительным прикрытием при спешивании. Стараясь не высовываться из-за них, лейтенант, выбравшийся наружу первым, открыл частый огонь из "Грача", враз опорожнив магазин. А за ним уже выпрыгивал и Колобов.

– Огонь на подавление!
– рыкнул командир группы захвата.
– Прижмите их!

Старший сержант столичной полиции спрыгнул на асфальт, отскочив в сторону на несколько шагов, и, опустившись на одно колено, развернулся в том направлении, откуда слышались выстрелы и летели пули. Теперь он увидел развернувшуюся поперек дороги серую "девятку", наверное, выехавшую с парковки, а за ней - трех человек в гражданском, но с "калашниковыми". Низко пригибаясь, держась так, чтоб между ними и полицейскими находился корпус их машины, эти трое поливали короткими очередями, и Колобов видел, как пули высекали искры из бронированных бортов "Газели".

Сержант плотнее прижал к плечу затыльник "Грозы", и, поймав на миг в отверстие диоптрического прицела силуэт одного из нападавших, нажал на спуск, ощутив упругий толчок отдачи, а затем увидев, как террорист падает на землю. В тот же миг рядом с ним осел на асфальт еще один, голова которого буквально взорвалась кровавым фонтаном. А опомнившиеся полицейские уже накрыли машину террористов шквалом огня, медленно продвигаясь вперед.

Артем уже привык к кличке Сверчок, давно перестав в ней слышать что-то унизительное, насмешку. Да и не было для этого причин, если фамилия его была Сверчков, а одно только упоминание клички совсем недавно заставляло забиваться поглубже в свои норы прятавшихся в горах на границе недобитых чеченских ваххабитов. Когда Артем вместе с товарищами, такими же бойцами спецназа Внутренних войск, получали приказ, все, и друзья, и враги, знали, что иначе, чем с головой назначенного к ликвидации очередного "амира" обратно на базу они не вернутся. Так было всегда. А теперь бывший капитан "внутряков" сидел на переднем сидении потертой "Лады", рядом с водителем, вглядываясь в поток проезжавшего мимо транспорта.

– Слышь, Сверчок, нам тут долго еще болтаться?
– раздался с заднего сидения унылый голос Тохи, Антона Бокова, бывшего десантника, даже сейчас надевшего под легкий бронежилет тельняшку.
– Что там отцы-командиры?

– Будет приказ - снимемся, - безразлично пожал плечами Артем, не прекращая наблюдения.

– Да просто не прикольно как-то торчать тут, посреди улицы, в машине, стволами доверху набитой. Если сунутся "полицаи", придется шуметь!

– Жалко их, если сунутся, - хмыкнул сидевший на водительском месте Роман Бычков, по позывному Бык, тоже бывший "внутряк", более того, сослуживец Сверчкова, только дослужившийся лишь до прапорщика.

Артем усмехнулся. Действительно, на троих у них было три автомата, три пистолета, десяток гранат, в основном легкие наступательные РГД-5, и без счету патронов, наверное, на взвод бы хватило, ну на отделение уж точно. А на "сладкое" под задним сидением лежали не слишком тщательно укрытые два противотанковых гранатомета РПГ-22, не новая и не самая мощная модель, но для городского боя, где серьезной бронетехники не могло быть точно, едва ли не избыточно эффективная. И все это - ради того, чтобы их командиры могли спокойно поговорить с каким-то жирдяем, приехавшим минут пять назад на черной "Волге" и скрывшимся в дверях дешевого кафе.

Трое бойцов, за плечами каждого из которых были годы службы и такие переделки, о которых порой не хотелось вспоминать, ведь заодно пришлось бы вспомнить и навсегда ушедших товарищей, откровенно маялись скукой, но о задаче не забывали. Припарковав машину в полусотне метров от кафе, партизаны наблюдали за уличным движением, фиксируя и транспорт, и пешеходов, а Боков, расположившийся сзади, вооружился широкополосным сканером, прослушивая рабочие частоты столичной полиции. И именно он первым заметил опасность.

– Переговоры на полицейской волне, - сообщил Тоха, заставив обернуться Сверчка.
– Кто-то к нам едет!

– Что?!

– Сам послушай!

– Боков щелкнул тумблером, и из динамика компактной рации разалось: - "... угол Спиридоньева и Малой Бронной! До точки две минуты!".
– И тотчас в ответ: - "Гранит, ждите команды! Алмаз, доложить о готовности! Прием!"

– Твою же мать, - протянул Сверчков.
– Не зря, стало быть, нас сюда пригнали!

Тройка партизан не была единственной вооруженной силой в окрестностях. Подступы к кафе прикрывали еще, по меньшей мере, две такие же группы, а уже их с почтительного расстояния были готовы поддержать огнем снайперы. Капитан Сверчков не был уверен, что именно сейчас их кто-то не разглядывает в оптический прицел, и хорошо, если этот "кто-то" - свой.

– Всем внимание, - приказал капитан.
– Смотреть в оба! Они должны быть рядом!

– А это не они?

– Вот суки!

Бычков указал на белую "Газель" без каких-либо опознавательных знаков, пробиравшуюся через поток машин, нахально подрезая легковушки, так что путь ее сопровождался резкими сигналами клаксонов. Девяносто девять человек из ста не заметили бы в микроавтобусе ровным счетом ничего необычного, но те, кто сидел в салоне потрепанной неизвестного происхождения "девятки" к большинству обывателей не относились. Кое-какие детали бросились в глаза Сверчкову, и он, без лишних слов достав и лежавшей в ногах сумки автомат, приказал своим товарищам:

– Группа, к бою!

Сам Сверчков и Боков вооружились новенькими АК-74М, чернеными, со складными "объемными" прикладами из черного пластика. Автоматы под низкоимпульсный патрон 5,45 миллиметра было не лучшим вариантом для боя в городе. Но мощности имевшихся в наличии пистолетов-пулеметов против закованных в броню спецназовцев из полицейской группы захвата точно не хватило бы, а оружие под патрон 9х39 с тяжелой низкоскоростной пулей и имелось только на вооружении полиции. У партизан было припрятано кое-где лишь с десяток "Валов" и "Винторезов", прихваченных с бывших мест службы после приказа о всеобщей демобилизации. Да и привычны были каждому "семьдесят четвертые", до последнего винтика.

Быку, как водителю, такое оружие все же было слишком неудобным, и потому он уже возился с укороченным АКС-74М, более привычным для всех, чья служба проходила за "баранкой". Загнав магазин в приемник, Быков оттянул назад затвор, отпустил, досылая патрон в ствол, и затем уже откинул каркасный приклад, поставив оружие между ног и с напряжением наблюдая за "Газелью".

Микроавтобус полз по улице, словно танк, уверенно держа путь к тому самому кафе, внутри которого оставались командиры партизан и их таинственный информатор. Сканер, лежавший на сидении рядом с Тохой, оставался на полицейской частоте, и все трое партизан услышали пронзившее эфир:

– Захват! Всем группам - вперед!

– Начали, мужики, - приказал Сверчков.
– Блокируем "Газель" и гасим из всех стволов! Бык, жми!

"Девятка" сорвалась с места так резко, что заскрипели покрышки, и тотчас развернулась поперек дороги, на пути "Газели". Водитель микроавтобуса попытался уклониться от столкновения, сманеврировав, но бронированная морда его машины врезалась в лакированный борт крохотного "Матиса", отшвырнув почти игрушечную легковушку на "встречку", а затем микроавтобус остановился.

– На выход, - крикнул Сверчков, распахивая дверцу и вскидывая "калашников".
– Огонь!

Двери "Газели", на самом деле специального бронированного автомобиля ГАЗ-2990 "Ратник", только открывались, когда капитан нажал на спуск. АК-74 привычно дернулся в сильных руках, хлестнув свинцом по белоснежному борту. Сверчков видел, как пули высекли снопы искр, оставляя отметины на корпусе и стеклах, и ничего более.

– Броня, - крикнул ставший справа Быков.
– Хрен возьмешь!

– Возьмем! Тоха, "граник"!