День помощи

– Наша верность союзникам, последовательность в исполнении взятых на себя обязательств, кажется, прежде ни у кого не вызывала сомнения, – угрюмо заметил Саар, почти в точности повторяя слова своего литовского коллеги.

– Сомнений нет и сейчас, – успокаивающе произнес в ответ Джермейн. – Есть лишь несколько предложений, в частности, я хотел бы услышать ваше мнение, господа, о возможности размещения на территории Эстонии американского контингента. Порой возникают ситуации, когда нет времени для размышлений, когда нужно действовать решительно, жестко, подчас, даже жестоко, чтобы сохранить мир. В Вашингтоне считают, что существующие механизмы взаимодействия не отвечают тем вызовам, которые нам бросает время.

– Но ваши военные и так пользуются нашей территорией, – напомнил Янсен. – На нашей территории уже действует радиолокационная станция, ваши самолеты могут свободно совершать посадку в наших аэропортах.

– Верно, – кивнул Роберт Джермейн. – Но только транспортные самолеты, а охрану радиолокационной станции несет отделение пехотинцев. Я же говорю о возможности полномасштабного развертывания воинского контингента на вашей территории, в том числе и для защиты вашей страны от возможной агрессии.

– Вы хотите использовать нас, как передовую базу для своих операций, – усмехнулся министр Саар. – Но против кого же, господин Джермейн? Эстония – мирное государство, врагов у нас нет. Мы стремимся жить в согласии со своими соседями.

– Пока это только теоретические измышления, – уклончиво ответил американец. – Меня, всех нас, сейчас интересует лишь принципиальное отношения вашего руководства к такой проблеме. И я надеюсь, нам никогда не придется воплощать эти разговоры в жизнь.

– Мы прежде твердо следовали своему союзническому долгу, и будем придерживаться этой политики впредь, – уверенно произнес президент Янсен. – Если возникнет угроза безопасности какого-либо из членов НАТО, мы готовы без колебаний предоставить как свою территорию, так и свои войска для совместного участия в отражении агрессии.

– Что же до конкретных предложений, то мы можем предоставить в ваше распоряжение, к примеру, таллиннский аэропорт, – добавил министр Эйно Саар. – Его взлетные полосы могут принимать как самолеты тактической авиации, так и тяжелые бомбардировщики или транспортники типа ваших "Гэлакси" или русских Ан-124. также там есть все необходимое оборудования для управления полетами.

– Значит, я могу считать, что получил ваше согласие? – вопросительно взглянул на президента Эстонии Джермейн. – Разумеется, все это нуждается еще в корректировках, но пока меня интересует принципиальное отношения к вопросу, и только, господа.

– Да, мы не привыкли отказываться от своих слов, – подтвердил Юри Янсен. – Можете так и передать вашему президенту, господин министр.

Эйно Саар странно взглянул на своего президент в этот миг, но ничего не сказал. И лишь дождавшись, когда американцы исчезнут, он нарушил молчание.

Не самое разумное решение, господин президент, – укоризненно произнес эстонский министр, угрюмо взглянув на Янсена. – Американцы ведут свою игру, и если мы поможем им выиграть эту партию, едва ли что-то изменится для Эстонии. Нужно думать не о том, как произвести впечатление на дальнего союзника, а о том, как не поссориться с ближним соседом.

– Ты имеешь в виду Россию? – уточнил Юри Янсен.

– Точно, – отрывисто кивнул Саар. – В свете того, как в Москве отреагировали на ввод американских войск в Грузию, подумайте, как русские воспримут нашу готовность принять у себя американцев? Не думаю, что они станут лучше относиться к нам.

– Да это и не важно, – отмахнулся президент. – Мне не станет лучше от искренней любви русских, которые себе на уме. Эстония – маленькая страна, нас легко обидеть, а поддержать нас пока могут только США. Я не собираюсь превращать свою страну в плацдарм для их войны, но пусть русские знают, что за нас есть кому заступиться.

– Американцы первыми же и обидят нас, – покачал головой Саар. – Им плевать на других, для них вся наша независимость – пустой звук. Тот, кто силен, никогда не будет считаться со слабым, если на карту поставлено нечто важное. Боюсь, вы только что сделали нас врагом для Москвы, и я, признаюсь, не в восторге от осознания этого.

– Значит, ты готов поставить под сомнение мое решение, – недобро прищурившись, взглянул на министра обороны президент Янсен. – И насколько же далеко ты можешь зайти?

– Я исполню любой ваш приказ, – невозмутимо ответил Эйно Саар. – Вам доверил власть весь наш народ, а против народа я не смею идти, господин президент. Но радости, выполняя ваши приказы, я точно не почувствую.

Юри усмехнулся – в преданности своего министра президент не сомневался. А в то, что однажды на его землю явятся американцы, чтобы отсюда с кем-то вести войну, просто не верилось.

– И все же, черт возьми, это чистой воды авантюра, – мрачно произнес Роберт Джермейн уже в тот миг, когда самолет отоврался от земли. "Гольфстрим" вновь взял кур на Брюссель, где, пожалуй, натовские генералы даже не заметили отсутствия американского партнера. – Видит Бог, наш президент ведет слишком опасную игру, риск в которой не стоит сделанных ставок. Жаль, что Мердок подбирает себе столь скверных советников. Пора уже понять, что "холодная война" давно закончилась, и перестать делить мир, тем более, мы уже и так отхватили приличный кусок, который еще надо прожевать.

Иллюминатор заполнила чернильная тьма – наступила ночь, и "Гольфстрим", пронзив слой сгущавшихся облаков, летел сейчас, казалось, под самыми звездами. И весь мир сжался для Роберта Джермейна до размеров пассажирского салона крылатой машины.

– Быть может, сэр, мы просто не видим всей картины, – предположил адъютант, пожимая плечами. – Наверное, есть вещи, о которых просто так не скажут даже вам.

– Ну да, верно, – усмехнулся Джермейн. – Лучше думать, что наш президент мудр, а мы все – простые исполнители, чертовы тупые работяги, которые делают только то, что скажут, от сих до сих, нежели считать, что Джозеф Мердок просто взбесился, решив поиграть в мирового диктатора.

– Но ведь так и есть, – заметил адъютант. – В конечном итоге, сэр, мы надели форму не для того, чтобы потом сомневаться в приказах тех, кто имеет право приказывать.

На это министр ничего не ответил. Адъютант был молод, он свято верил в мощь Америки, е непогрешимость, единственно верный американский путь к свободе, и, право же, у офицера были на это причины. Роберт, проживший долгую жизнь, считал иначе, но не стал спорить, ведь нет никакого резона переубеждать фанатика. Просто в эти мгновения окончательно оформилась мысль о том, что нужно сменить помощника, подобрав кого-нибудь, менее похожего на тупого солдафона. В прочем, это было дело будущее – маневры "Северный щит" шли полным ходом, только набирая обороты, и у главы Пентагона хватало из-за этого всяческих забот.