Деньги

Клара (плача). Как он жесток! Как он жесток до последней минуты... Да простит вас бог, Альфред! (Уходит.)

Ивлин. Глупец! Что она говорила? Как она смотрела на меня? Неужели она меня любит? Она защищает свою соперницу... когда я обвинял ее в привязанности к другому, она этого не отрицала... и все же какой-то внутренний голос твердит мне, что я опрометчиво отдал себя во власть болезненной ревности. Но выбор сделан, и я должен принять все его последствия...

Входят слуга и Грейвс.

Слуга (Грейвсу). Леди Френклин заканчивает свой туалет, сэр.

Грейвс. Я подожду.

Слуга уходит.

СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ

Грейвс и Ивлин.

Грейвс. Она была бы достойна дружбы с моей навеки утраченной Марией! Она так внимательна ко мне - она пригласила меня не для того, чтобы утешать, - это невозможно!
– но для того, чтобы наслаждаться скорбью вместе со мной! Да, то будет печальная картина... (Увидел Ивлина.) Вы, Ивлин? Мне только что сказали, что место депутата от Грогджинхоля наконец освободилось. Почему бы вам не выставить свою кандидатуру? Владея таким имением, вы можете пройти даже без обсуждения вашей кандидатуры.

Ивлин. Я презираю эту борьбу за пустяки, эту вечную тяжбу между Властями и Человеком, - и вы хотите, чтобы я стал одним из крикливых спорщиков? Никогда!

Грейвс. Вы правы, простите меня.

Ивлин (в сторону). И тем не менее Клара говорила о моем честолюбии. Когда я сумею отличиться, она пожалеет, что отвергла меня. (Вслух.) Но все же, Грейвс, как бы ни было испорчено человечество, наш долг попытаться хотя бы немного исправить его. Каждый англичанин обязан чем-то своей родине.

Грейвс. Безусловно! (Считает по пальцам.) Восточными ветрами, туманами, ревматизмом, легочными заболеваниями и налогами...

Ивлин нервно ходит взад и вперед.

Вы чем-то взволнованы? Поссорились со своей нареченной? Погодите, пройдет месяц после женитьбы, и вы уже не будете знать, куда деваться!

Ивлин. Как вы умеете ободрить человека...

Грейвс. А стоите ли вы того, чтобы вас ободряли? В одно прекрасное утро вы говорите мне, будто любите Клару или, по меньшей мере, ненавидите ее, что, собственно, одно и то же, - бедная Мария часто говорила, что ненавидит меня!
– и в тот же вечер делаете предложение Джорджине!

Ивлин. Клара быстро утешится - с помощью сэра Фредерика.

Грейвс. Он слишком молод.

Ивлин. Хорош собой!

Грейвс. Самодовольный фат!

Ивлин. И потому неотразим.

Грейвс. Тем не менее Клара была настолько бестактна, что отказала ему. Мне говорила об этом леди Френклин, которой он поверял свои горести, поправляя галстук.

Ивлин. Грейвс, дорогой мой, это правда?

Грейвс. Но что с того? Вы должны жениться на Джорджине; она, по словам леди Френклин, искренне привязана... к вашему богатству. Идите, Ивлин, надевайте себе петлю на шею; они вас ловко провели.

Ивлин. Они? Чушь! Если кто и провел меня, так это я сам! Не странно ли, что, когда дело касается разума - арифметики и логики жизни, - мы благоразумны, проницательны, осторожны; но затроньте наши сердца, пробудите наши страсти, лишите нас на мгновенье надежной брони - корыстолюбивой расчетливости, и любой философ окажется глупее дурака! Меня провели - если б только я был в этом уверен!

Грейвс. Ну, конечно! Вы пробовали заполучить Клару, когда были бедны; вы правильно сделали, что попробовали заполучить Джорджину, когда стали богаты!

Ивлин. Совершенно верно! Продолжайте.

Грейвс. У вас будет превосходный тесть. Когда сэр Джон говорит о ваших доходах, у него буквально навертываются слезы на глаза!

Ивлин. Сэр Джон? Возможно! Но Джорджина?

Грейвс. Разыгрывает вечером любовь к вам, поупражнявшись в этом утром с сэром Фредериком!

Ивлин. Будьте же серьезны, наконец, прошу вас! Что вы хотите этим сказать?

Грейвс. Что, идя сюда, я часто встречаю ее в парке с сэром Фредериком.

Ивлин. Это правда?

Грейвс. Ну и что? Человек рожден, чтобы быть обманутым. Но вы, кажется, очень нервничаете... у вас дрожат руки - это все от игры. В клубах говорят, что вы играете при очень крупных ставках.

Ивлин. Ха-ха-ха! Говорят? Проиграть или выиграть несколько сотен дешевый дурман... все, что угодно, лишь бы забыться... Бедняк пьет, богач играет... а причина одна и та же! Однако вы правы, это средство слишком низко, больше я играть не буду.

Грейвс. Очень приятно - ведь ваш дружок, капитан Смус, разорил половину наших юных наследников. Играть с ним - все равно что объявить себя банкротом. Даже сэр Джон обеспокоен. Я только что встретил его на Пэл-Мэл; он остановил меня и умолял поговорить с вами. Да, я совсем забыл - ваши банкиры Флэш, Бриск, Кредит и Кo?

Ивлин. Ах, сэр Джон обеспокоен? (В сторону.) И этот плут и шарлатан одурачил меня? Но я могу расправиться с ним его же собственным оружием! ...Хм! Действительно ли Флэш мой банкир? Почему вы спрашиваете?

Грейвс. Потому что сэру Джону сказали сейчас, что их дела очень плохи; он умоляет вас забрать оттуда все, что вы туда вложили.

Ивлин. Хорошо, я этим займусь. Так сэр Джон обеспокоен моей игрой?

Грейвс. Ужасно! Он даже сказал мне, что пойдет сегодня вечером в клуб понаблюдать за вами.

Ивлин. Понаблюдать за мной! Отлично! Я буду там.

Грейвс. Но вы обещаете больше не играть?

Ивлин. Обещаю... играть. Я не могу отказаться от игры.

Грейвс. Но, черт вас побери! Страдайте, пожалуйста, разбивайте себе сердце, это все чепуха! Но берегите же карман!

Ивлин. Я пойду туда... будут играть с капитаном Смуссм, проиграю сколько захочу - тысячи, миллионы, миллиарды... и если сэр Джон посмеет шпионить за моим проигрышем, как бы он сам не проиграл на этом деле! (Ссбрался уйти, но вернулся.) До чего же я рассеянный! О каком это банке вы говорили? Флаш, Бриск и Кредит? Вот неудача! И сегодня уже поздно забирать деньги. Скажите сэру Джону, что я ему весьма признателен и что он найдет меня в клубе в любое время до рассвета, за картами с моим другом Смусом! (Уходит.)

Грейвс. Он сошел с ума! Впрочем, в этом нет ничего удивительного. Собаки в страхе ждут летнюю жару, а человек в страхе ждет медового месяца!

Входит слуга.

Слуга. Леди Френклин просит вас, сэр, пройти к ней в будуар.

Грейвс. В будуар? Хорошо, я сейчас приду.

Слуга уходит.

Как бьется сердце! Вероятно, от горя... Бедная Мария! (Ищет в карманах носовой платок.) Ну, конечно, белого нет. Не везет, как всегда. Пошел навестить даму, чтобы побеседовать о дорогой усопшей, и не взял ничего, кроме этой дурацкой, пестрой, блестящей, желто-красно-синей отвратительной индийской тряпки; просто неприлично неутешному вдовцу пользоваться таким платком! Ах, эта Фортуна, вечно она терзает чувствительные сердца! В будуар... ха-ха-ха! В будуар! (Уходит.)