Деревенская принцесса

У меня тоже был такой шанс. Судьба мне его тоже дарила — когда я уже знала, что уезжаю из деревни, я могла во всём признаться Эрику. Что мне мешало привести его на эту самую опушку, показать дерево и рассказать о том, что меня мучило? Ведь я бы освободилась от своих страхов. Да, он мог бы меня отвергнуть, или нет. Но тогда это было бы неважно. Я бы всё равно его не разлюбила, и всё равно бы уехала. Только уже без груза на душе и ощущения, что вовремя не сделала то, что следовало. Это была возможность, которой я так и не воспользовалась по своей же глупости.

И теперь, когда я снова оказалась в своей деревне, стояла у того самого Сердца Любви, я была в смятении и в который раз задавала себе мучающий меня вопрос: стоит ли теперь копаться в прошлом и возобновлять всё то, что я так тщательно прятала в закоулках своей ранимой души?

Сверху послышался хруст ветки. Я сразу подняла голову и обомлела.

Я поняла, что там кто-то сидит, но вот увидеть, кто именно, для меня было полнейшей неожиданностью.

Я быстро отошла в сторону и вытерла слёзы. А с дерева на землю одним махом спрыгнул Эрик. Он был в той же чёрной спортивной майке и джинсах собранных складками внизу, но на поясе была завязана за рукава клетчатая рубашка, которая при прыжке взметнулась вверх, словно крылья.

— Да уж, — сказал он. — Необычный поворот событий.

Мне стало так неловко. Значит, он всё слышал, что я здесь говорила. Хотя что «всё»? И так всё ясно, раз на дереве вырезано сердце с нашими именами. Не доброжелатель же старался, в конце концов.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, не поворачиваясь и пытаясь как можно скорее успокоиться.

Эрик с ответом не спешил. Он медленно подошёл к стороне дерева, на котором было Сердце Любви.

— Даже не знаю, как и сказать, — произнёс он неуверенно. — С чего начать.

— Ну уж начни с чего-нибудь.

Мои чувства смешались. Я даже не могла разобраться, что происходило — я злилась? Или мне просто было стыдно, что я выглядела в этот момент полной дурой? Хотя, что я прицепилась к парню… Мог бродить-гулять и наткнуться на дерево, а потом и на надпись.

— Говорить, что я про это сердце знаю, наверное, не стоит, да? — спросил Эрик.

— Это я и так поняла уже, — ответила я.

— Но, видишь ли… Я про него знаю ещё с тех пор, когда ты его вырезала.

Ответ меня поразил. Я резко повернулась и вопросительно посмотрела на кучерявого. В голове роились сотни вопросов.

— Вот же, — мрачно сказал Эрик и стиснул зубы. Он провёл ладонью по шее сзади, не находя слов для объяснения. — Кира, я видел, как ты вырезала это сердце. Тогда, когда мы были детьми, ты приходила сюда с ножом долгое время каждый день.

— Ты что, следил за мной? — недоумевала я.

Час от часу не легче — открытие одно за другим.

С одной стороны всё это несколько упрощало мне жизнь — признаваться уже в чувствах не нужно, и так всё ясно. Но с другой прилично усложняло, потому что появлялись новые вопросы.

— Нет… То есть да, — не мог определиться парень. Сейчас от былой решительности Эрика не осталось и следа, он не находил себе места и пытался подобрать нужные слова. — В общем, я увидел тогда, что у тебя руки забинтованы и ладони в крови. И однажды проследил, куда именно ты ходишь. Так и узнал про это дерево и Сердце Любви. А потом ты уехала… Ну и я стал приходить на это место с тех пор очень часто. Здесь очень красиво. И спокойно.

Сверкнула молния, вдали грянул гром и поднявшийся сильный ветер взъерошил волосы Эрика. Я так и стояла и смотрела на него, после чего ответила:

— Да… это волшебное место. Поэтому я сюда и приходила.

Эрик провёл рукой по вырезанной надписи.

— Разные видел Сердца Любви. Но такое — впервые и, наверное, никогда больше не увижу. Очень изящно и… утончённо.

Капли дождя стали падать с неба на зелёную траву и листья дерева. Их с каждым мгновением становилось всё больше и тихий звук, похожий на шёпот, усиливался всё больше.

Я выставила руку и в ладонь собралась вода. Бежать было поздно, оставалось только переждать, пока дождь не закончится.

Благо, Дедушка Дуб словно укрывал нас как огромный зонт, под которым было хоть и прохладно, но сухо.

Эрик подошёл ко мне и встал рядом.

— Ты нисколько не изменилась, — сказал он.

— Неправда, — не поверила я. — Я стала заносчивой, надменной и зазнавшейся. Возомнила, что я звезда. Не справилась со славой, упавшей на голову.

— Может быть. Но здесь, дома, ты такая же, как и раньше. Я же помню тебя. И не забывал никогда.

Мне стало как-то неудобно от этих слов. Что это значит? Что он тоже обо мне вспоминал? Но как именно? Как просто о подруге, или больше?

— Что ты имеешь в виду? — посмотрела я в серые глаза Эрика.

Он не стал отводить взгляд.

— Это сложно объяснить, — признался он. — Просто я видел это сердце. Потом ты уехала… и я стал приходить сюда. Смотреть на него и проводить тут много времени у дерева. Такие вещи не делают просто так, только когда хотят что-то сказать этим. Что-то важное и сокровенное. И ты сказала, вот только я понял это слишком поздно.

Тон парня был грустным, он словно оправдывался передо мной за всю свою невнимательность в те годы детства.

— Эрик, как же я могла тебя не узнать? — спрашивала по большей части себя я, но обращаясь к парню. — Мне до сих пор так стыдно.

— Всё нормально. Я же вырос, изменился.

— Да, очень, — подтвердила я.

Теперь уже было не важно, в моём он вкусе, или нет. Красивый, или не очень — воспоминания о хорошем затмевали всё, и его отношение ко мне имело теперь большую роль, чем какие-то несущественные детали вроде роста, цвета волос и оттенка глаз. Для меня он был самым лучшим.

Парень отошёл, поднял тарелку с оладьями и, взяв один, откусил.

Его руки и плечи были в свежих царапинах и кое-где разодраны корой.

— Очень вкусно, — сказал Эрик.

— Перестань издеваться, — бросила я обиженно. — Ты ведь их сам и готовил.

— Нет, я всего лишь помогал. И мы готовили вместе, а значит, часть заслуги по праву принадлежит тебе. Что Истукан сказал?

— Ему понравилось, но он не упустил возможности поиздеваться в лишний раз.

— Ну-у-у, — протянул Эрик, прожёвывая. — Кто бы сомневался. А ты что хотела? Это же Истукан. Бесчувственное неотёсанное бревно. Хотя нет, теперь уже отёсанное, но суть это не меняет всё равно.