Десять городов

Разумеется, директор пришел ради него.

— Ну как наш Альфредо? — поинтересовался он.

— Очень плохо, — сияя от радости, ответила учительница. — Мне пришлось поставить ему еще одну жирную единицу — мальчик ее, несомненно, заслужил. Он не сумел ответить ни на один даже самый простой вопрос.

— Поздравляю, Альфредо, — сказал директор. — Продолжай в том же духе, и никто не отнимет у тебя этот почетный знак.

Он показал театральным жестом на Черный бант. Похвалу директора Альфредо выслушал почти с удовольствием: как-никак директор был неучем из неучей.

— Скажи мне правду, — попросил директор, — как тебе удается быть все время первым?

— Очень просто, — ответил Альфредо. — Я в руки не беру учебников, сплю сколько влезет, не слушаю, что объясняет учительница.

— Молодец. Твоя сила воли вызывает восхищение. У меня тоже сын осел, но ему до тебя, к сожалению, далеко. Чтобы расшевелить его самолюбие, я всегда ставлю тебя в пример. «Не было случая, — внушаю я ему, — чтобы наш Альфредо позволил себе что-то понять. А с тобой это бывает». Ты не поверишь, но он и слушать не хочет, топает на меня ногами: дескать, надоел ты мне со своим Альфредо и вообще я не знаю, о ком ты говоришь.

— Люди забыли, что такое уважение, — с горечью заметил Альфредо. — Я из кожи лезу вон, чтобы завоевать Черный бант, а между тем находится мальчишка, который не преклоняется перед первым оболтусом в городе.

— Ты сам не знаешь, насколько ты прав, — поддакнул директор.

— Ошибаетесь, — не согласился с ним Альфредо. — Во всем городе нет большего болвана, чем я. Это единственное, что я понял.

— Как ты сказал? — переспросил директор в надежде, что ослышался.

— Могу повторить, — спокойно ответил Альфредо. — Я не слепой и прекрасно понимаю, что ошибки других — пустяки по сравнению с моими. Значит, другим болванам далеко до меня.

Что случилось? Почему в классе воцарилась вдруг зловещая тишина и все уставились на Альфредо выпученными от удивления глазами?

— Как ты меня огорчил, Альфредо, — еле слышно произнес директор. — Ты понял одну вещь — что ты глупее всех. Но ведь это в состоянии понять только мы, мы, которые недостаточно глупы!

Он попался в ловушку. Под его ногами разверзлась бездна, и Альфредо почувствовал, что проваливается туда.

— Как ты мог? — всхлипывала учительница. — Почему ты что-то понял?

Уже летя в пропасть, Альфредо предпринял отчаянную попытку спастись. Лишиться Черного банта! Нет, никогда!

— Неправда! — закричал он. — Я ничего не понял, честное слово!

— Не выкручивайся, — с грустью сказал директор. — Кто оступился один раз, может оступиться и в другой.

Одноклассники, которые при его астрономическом невежестве вечно чувствовали себя ничтожествами рядом с ним, наконец-то получили возможность отыграться за прежние унижения.

— Он понял! Он понял! — ехидно повторяли они. Но Альфредо их не слышал. Он смотрел на медленно поднимающиеся руки директора.

— Простите меня! — закричал он. — Я не хотел понимать, честное слово!

Руки директора были уже на уровне Черного банта.

— Я больше ничего не пойму! Никогда!

Руки легли на бант.

— Ну, пожалуйста, не надо! — умолял Альфредо. Но было поздно.

— Эту высокую награду получит тот, кто ее действительно достоин, — объявил директор, снимая с груди Альфредо Черный бант.

Альфредо казалось, что у него вырвали сердце.

Бедняга расплакался. Гордость Нью-Грамотеевки, всеобщий любимец, как низко он пал, превратившись из круглого дурака в посредственность, в человека, который что-то понимает! Новость в мгновение ока облетела школу и распространилась по всему городу. К месту происшествия устремились журналисты; не прошло и часа, как мальчишки уже продавали экстренный выпуск «Голоса Нъю-Грамотеевки». Нью-Грамотеевка переживала глубокое разочарование.

ХОЗЯИНОПОЛЬ

ХОЗЯИН ПАНОРАМЫ

В этом городе даже у воздуха есть хозяин: сделал вдох — получай счет. Есть хозяин телефона, газа, воды, кошек, цветов, хозяин бара, трамвая, такси, бильярда, кинотеатра, ресторана, магазинов, автомата, продающего жевательную резинку.

Ты хочешь пить и подходишь к фонтанчику… Откуда ни возьмись, появляется решительный господин и вручает тебе чек:

— Пожалуйста, в кассу…

В Хозяинополе ни один человек понятия не имеет, что такое городской сад: все сады здесь чья-нибудь собственность, и за вход в них взимается плата. И в реке хочешь искупаться — плати хозяину. Если же тебе нужно на другой берег, а в воду лезть неохота, приходится платить за переправу хозяину моста.

Куда ни повернись, всюду хозяева! Даже у городской футбольной команды хозяин есть: он покупает и продает игроков, как будто это кегли или оловянные солдатики.

Нужно сказать, что существует две разновидности хозяев — обыкновенные владельцы и мультивладельцы. Одному мультивладельцу могут, например, принадлежать заводы + дома + магазины + аптеки + газеты + и т. д., не считая, разумеется, собственной квартиры, виллы на море, яхты, загородного имения. Нужно ли говорить после этого, что мультивладельцы важнее обыкновенных владельцев?

Понять, что представляет собой Хозяинополь, лучше всего, если смотреть на него сверху, с видовой площадки, царящей над городом. Она находится на лесистом холме и оборудована биноклями на специальных постаментах. Едва ты появляешься на площадке, как к тебе подходит господин с изысканными манерами и протягивает жетон:

— Вам угодно полюбоваться прекрасной панорамой города? Сто лир — одна минута.

Это хозяин панорамы.

Ты опускаешь жетон и, припав к биноклю, видишь весь город как на ладони, до того близко, что можно разобрать фамилии хозяев, написанные на заводских и фабричных трубах, на крышах домов и даже на уборных.

ЧТО Я ОСТАВЛЮ СЫНУ

Он чувствовал себя наверху блаженства. Вместе с другими рабочими завода, выходившими, как и он, на пенсию, Вальдо переступил порог большого, нарядно украшенного зала. Это был их общий праздник — праздник заслуженных рабочих. Подобные торжества устраиваются на всех предприятиях Хозяинополя каждый год; это настолько важное событие, что о нем упоминают в газетах и телевизионных выпусках. Вальдо пришел на завод подростком много лет назад. Здесь он обрел не только нового хозяина, но и обзавелся другом — парнем, по имени Марко, который работал за соседним верстаком. Днем они виделись на заводе, а в субботу вечером — в баре, где можно поболтать за кувшином вина, поиграть в карты или на бильярде. Друзья никогда не ссорились, хотя по-разному смотрели на одни и те же вещи. Марко постоянно ворчал:

— Ну и город! Сплошные хозяева! Один наш чего стоит!

— Опять ты за свое! — говорил Вальдо. — Хозяева всегды были, есть и будут. Так устроен мир. На свете существуют деревья, дома, заводы, точно так же существуют и хозяева.

— Ничего подобного, — возражал Марко. — Деревья, дома и заводы тут ни при чем. В городе без хозяев тоже будут деревья, дома, заводы, но жить в нем будет лучше, чем здесь.

— Сменил бы ты, братец, пластинку, — морщился Вальдо. — Во всем городе ты один так считаешь. Я слышал про такое место, Солдафонию, где за лишние разговоры в тюрьму садятся. Выпей-ка лучше вина да помолчи.