Детектор чувств

Юноша подошёл к отсеку шкафа с каталогами номеров заключённых и, найдя номер 917, вытащил папку с личным делом.

«Мариника Старкова, родилась 21 июня 2057 года. Поступила в колонию номер пять 17 июля 2067 года с затопленной территории. Выжила после искусственного затопления благодаря спасательному жилету, который ей надел отец. Родители погибли. Родственников нет. Показатель ДРЧ -200 % с момента поступления. Аллергия на транквилизаторы любого типа. Диагноз – неисправима». Последнее показание ДРЧ было записано день назад -200%. В длинном списке показаний не было цифр меньше 190%. Ни за один день. Ещё были записаны дни изоляций и её причины. Смех, пререкания с начальством, проявление эмоций различного характера.

Для Борислава личное дело Мариники оказалось неожиданностью. Во- первых: он ошибся, что случалось крайне редко. Показатель девушки не больше ста, как он полагал, а в два раза больше. Во- вторых: его интерес к этой девушке после прочтения её личного дела возрос. Мариника … Красивое имя.

Борислав захлопнул папку и положил её обратно в отсек. Сегодня нужно поработать над собой, помедитировать, принять транквилизатор. А потом проверить себя на ДРЧ. Нужно избавиться от ненужных мыслей и эмоций.

Юноша открыл Устав, чтобы прочитать пункт о выражении чувств. В пункте 11 Устава Высшей Расы гласило, что если человек был замечен в проявлении чувств любого типа, то это должно быть наказано. Строгость наказания зависит от нанесённого ущерба и выносится Советом Высшей Расы.

Борислав задумался : ущерба девушка никому не нанесла и созывать Совет из –за одного взгляда как-то глупо. У Мариники диагноз – неисправима, значит, психологи не смогут с ней справиться, а на транквилизаторы у неё аллергия. Совет в любом случае примет решение об изоляции на сутки. Но вряд ли это что-то изменит.

Он, как надсмотрщик, может не сообщать об инциденте руководству корпуса. Он мог бы и не заметить этот взгляд, если бы не наблюдал так долго за девушкой. И Борислав решил, что не вынесет на Совет вопрос о нарушении Устава.

ГЛАВА 5.

ИСПЫТАНИЕ.

В полдник Мариника вяло ковыряла в тарелке картошку с мясом. У неё сегодня весь день было плохое настроение. Ей надоела эта колония. Хотелось жить на свободе, быть как птица, летать и не зависеть ни от чего. Надоел режим, серая роба, лекции психологов. Надоело скрывать свои чувства. Ей хотелось жить … Жить без правил и ограничений. Чувствовать… чувствовать себя живой!

Ведь у неё всего два пути в этой жизни: первый – стать одной из «них» и значит умереть морально, а второй – остаться такой же, с процентом ДРЧ 200%, и всю жизнь провести здесь, в «золотой» клетке. Ещё один вариант: если её выберут, и она станет инкубатором. Этот вариант был противней первых двух.

– Мариника! – девушка услышала звонкий голос Полины и подняла голову. Подруга, сияя, подошла к ней с пустой тарелкой. – Ты что так долго ешь?

– Аппетита нет, – ответила девушка. – Ну, как свидание?

К Полине сегодня приезжал «суженый». Она села напротив Мариники и заулыбалась.

– Хорошо! Он подарил мне цветы.

Мариника подняла брови и хмыкнула.

– Ты зря насмехаешься, – обиделась Полина. – Он очень заботливый.

– Странно … Он же из Вышист, – так они называли людей, присоединившихся к Высшей Расе.-

Разве Устав не запрещает заботу?

– Забота – это не чувство и про неё там ничего не написано, – Полина с упрёком смотрела на подругу. – Мариника, тебе нужно почитать Устав, когда ты его последний раз читала?

Мариника выпрямилась, глаза её метали молнии.

– Я не хочу читать этот бред! А ты собралась примкнуть к Высшей Расе?

Полина обиделась.

– Нет, конечно. С одной стороны мне и нравится их спокойствие и хладнокровность, а с другой – они уж слишком бесчувственные.

– Какой у тебя вчера был показатель? – спросила Мариника. Сейчас, после полдника, им предстояло пройти детектор.

– Девяносто процентов, – Полина опустила голову.

– Похоже, я тут одна с показателем в двести процентов, – Мариника отодвинула тарелку и взяла стакан с апельсиновым соком. – Когда он хочет тебя увезти?

Полина покраснела.

– Через месяц …

Мариника опустила голову, не скрывая грусть.

– И я останусь совсем одна.

У неё, кроме Полины, не было подруг. Множество заключённых намного старше её. Есть, правда, один парень, Архип, ему около тридцати. Он постоянно с ней заговаривал при встрече и был всегда приветлив, старался садиться ближе на лекциях. Придётся общаться с ним, когда Полина уедет.

– Я буду тебе писать и приезжать навещать, – постаралась успокоить подругу Полина. – Кстати, ты видела нашего нового надсмотрщика? Он приехал из северной колонии. Говорят, у него процент меньше единицы! Это так редко даже для вышистов, у Мирона пять процентов. – Так звали суженого Полины.

– Обалдеть … – Мариника была шокирована. У здешнего руководства процент выше единицы, даже у Давида – самого лучшего психолога колонии процент был равен двум. – Представляю, какой это бесчувственный чурбан.

– Я видела его сегодня утром. Зовут Борислав. И он очень симпатичный, я таких красавчиков ещё не видела. И он пока не выбрал себе девушку.

– Не повезёт этой девушке, -усмехнулась Мариника. – Жить рядом с ледяной глыбой – не лучшая судьба.

Полина пожала плечами. Девушки поднялись и отнесли посуду в моечную, чтобы помыть, а затем пошли к блоку с детекторами. Там было пусто, все уже прошли проверку, они последние. На двери первой комнаты мигала красная лампочка, приглашая войти.

– Ну, кто первый? – вздохнула Мариника.

– Я пойду в соседнюю комнату, а ты иди в эту, – предложила Полина. В блоке было десять рабочих комнат с ДРЧ.

– Хорошо, встретимся через пять минут, – согласилась девушка и открыла дверь с номером один.

За столом сидел молодой парень с короткими чёрными волосами и что –то писал в журнале. Она раньше его не видела. Ах, да, это наверно новый надсмотрщик Борислав, про которого рассказывала Полина. Девушка с интересом уставилась на него. Он, не поднимая головы, указал ей на кресло детектора. Мариника прошла и села в кресло. Надсмотрщик дописал и, отложив ручку, поднялся. Затем повернулся к ней и вдруг застыл, глядя на девушку. Она тоже смотрела на него. Он и правда красивый, но не это поразило её, а глаза необычного цвета: жёлто-зелёные, как у кошки, или у тигра. Почему он медлит с проверкой, и что в ней такого, что он так на неё смотрит? Девушке стало не по себе. Его взгляд будто то приковывал её к месту и читал мысли. По коже прошёл озноб. Наконец, он отвёл глаза, на лице не дрогнул ни один мускул. Полное равнодушие и хладнокровие – вот, что выражало его лицо.

Надсмотрщик подошёл к ней и пристегнул к запястьям датчики, туда, где был пульс. Руки у него были сильные, и Мариника невольно засмотрелась ими. Какое –то давно забытое воспоминание всколыхнулось в душе … Руки отца … Они были такие же … На глаза навернулись слёзы.

Борислав нажал на кнопку измерений и уставился в экран. Мариника смотрела на него. Он стоял вполоборота к ней, не отрывая взгляда от маленького светящегося окошка с цифрами. Детектор запищал часто и пронзительно. Этот звук девушка слышала каждый день, и ей можно было даже не смотреть на экран. Двести процентов – её постоянный показатель.