Дети бездны

Минут пять она мужественно усмиряла зуд и раздражение во всем теле, примиряясь с колючей грубой материей, неровностью и неудобностью импровизированной постели и не выдержала, начала ерзать и крутиться. Скинь одеяло — становиться прохладно, начинает пробирать озноб, натяни — становиться тесно, жарко, противно. Кто-то копошиться в примятой траве под одеялом, а Диане кажется, ползают прямо по ней. Колет жмет, перекрутившись вокруг талии и груди и, почти душит в вороте. Рубаха трет, так что тело саднит, брюки кажется, горят, раскаленным железом обхватив ноги.

В итоге девушка откинула одеяло и села, разраженная, красная.

— Ненавижу, — выдохнула в лесную чащу. Мелькнувшая молния озарила ее на секунду и воспламенила сухое дерево. Оно вспыхнуло как факел, заставляя Диану вжать голову в плечи с испуга. Девушка настороженно покосилась на Сантьяго: сейчас и он будет убежден, что она ведьма. А вот кинет ее в этой глуши или правда, убьет собственнолично, сожжет на том костре, что она зажгла.

Как же это получается? У нее ли? Если б знать.

Граф, однако, и ухом не повел, как сидел у костра, привалившись к сосне спиной, так и сидел.

Может, ослеп или ничего не понял?

И хорошо. Еще минута и огонь погас, получив душ из внезапного дождя. Слишком своевременного и странного — пролившегося ровно над деревцем и только пока не погасил огонь.

Как только все стихло, Сантьяго сказал:

— Разденьтесь.

Диана сжалась в растерянности: бежать сейчас или подождать? Если бежать, то в какую сторону и что ее там ждет? Если и там кто-нибудь захочет поискать ведьмины знаки на ее теле? Этот мир она совсем не знает, он закончился с оградой родного замка, и что за ней, она не знала, но хорошего не подозревала. Судя по тому, что было дома, за границей его могло быть лишь много хуже.

— Разденьтесь, — повторил Сантьяго.

— Неее бу-буду, — обхватила колени девушка, намериваясь держаться до последнего, но свою честь и достоинство отстоять. Хотя куда ей против такого бугая?

— Тогда вам не удастся заснуть, — спокойно заметил мужчина.

— Значит, не буду спать, — робко парировала.

— Выезжаем с рассветом. Если вы не заметили — за вами погоня и нужно убраться как минимум за три графства, чтобы оторваться от желающих поджарить вас на костре.

— Вздор, — неуверенно заметила девушка.

Сантьяго внимательно посмотрел на нее и ей показалось что его зрачки мерцают в полумраке. А может это всего лишь отсвет костерка? А что тогда за мерцающая глубокая синь вокруг графа? Что может гореть за его спиной в лесу и давать такой отсвет? А тот странный дождь, что появился так внезапно и вовремя, и пролился лишь над загоревшим деревцем?

Сердечко девушки екнуло. Она смотрела в глаза Сантьяго не отрываясь и видела то, чего не могла увидеть: пылающее селенье, мечущихся в панике людей, подожженное поле, черный дым и графа, что несся по огню на коне вместе с другими всадниками.

Ей показалось на миг, что это она несется по горящему полю. Она даже почувствовала отчаянье и дикое, все сметающее желание мести.

Кому же он мстил, губя людей, хижины и посевы? Как мог?

И что ей померещилось, правильно ли она поняла?

Померещилось ли?

— Вы наемник? — спросила тихо.

— Нет.

— Но вы убивали и жгли селенья.

Ферна подкинул в костер веток и сказал:

— Я убивал и уверен, убью еще. Но ничего не жег. Вы слишком спешите с выводами Диана. Вы забегаете вперед и судите о том, что вам еще только начинает приоткрываться. Но чтобы не было, я хочу чтобы вы поняли: я не враг вам, я свой.

— Свой?

Интересное заявление.

Диана в раздумьях начала заплетать волосы в косу, косясь на графа.

Странно, не смотря на то, что привидевшаяся ей картинка была больше похожа на полет фантазии, она понимала, что это может оказаться реальностью, могло. Но не смотря на это, девушка не испытывала к Сантьяго отвращения, наоборот, отчего-то почувствовала сопереживание, как будто часть его стала ее частью, а часть ее — была отдана ему. Откуда подобные ощущения возникли у нее, она не знала, не могла себе объяснить, но четко поняла одно — без них ее жизнь была похожа на сон. Все было блеклым по сравнению с чужими переживаниями, что она обрела за миг, даже эта ночь, лес, такой яркий и живой еще полчаса назад казался теперь полумертвым, потому что был лишен тех красок эмоций, к которым она неизвестно каким образом прикоснулась.

Он сказал "свой" и Диана поверила. Не просто поверила — приняла и поняла, вдруг четко осознав, что и раньше, еще при первой встречи с мужчиной поняла это, но отвергла, закопала в глубине души. Почему ей почудилось тогда, что он действительно "свой", то есть не такой, как все и ближе Диане, чем другим, понятней ей, как она ему? Не объяснить — это было выше ее, откуда-то из-за границы обыденности, нормы. Как волна воздуха накрыла и ушла, а ощущение осталось. Но раньше она было похоже на отзвук, а сейчас на четко различимый и отличимый звук.

— Успокойтесь и послушайте себя. Вы поймете, что вам нечего бояться со мной.

— Тогда… может быть, вы отправите меня домой?

— Вам туда нельзя. Обратной дороги уже нет.

— Я не хочу к Монтрей, — призналась.

— Хотите я расскажу вам о нем?

— Нет!

— Что так? Неужели вам неинтересен ваш супруг?

— Он — туман для меня, и интересен мне не больше, чем я ему.

— Обиделись на свадьбу по доверенности?

— Не только. Как вам известно, я люблю Уилла. Явление вас и вашего лорда спутало мне все планы и лишило надежды. Вы, вернее он через вас погубили мою жизнь. Я не знаю этого человека и знать не хочу, потому что прекрасно поняла, что ему нужна лишь земля за мной, а я как довесок, ненужный, но обязательный.

— Ваши выводы могут оказаться поспешными и ложными.

— Оставьте, Сантьяго. Я понимаю, что вы выгораживаете своего хозяина, но я не настолько глупа, чтобы не сложить произошедшее и не счесть то, что мне довольно четко дали понять. Я игрушка. Сначала мной играл отец, теперь вы, потом будет играть ваш лорд. Вам всем наплевать, что я чувствую. Но я не кукла без души и не стану ею. Может быть вы и доставите меня своему господину, может быть он станет моим мужем, но мои сердце и душа будут принадлежать лишь Уилиссу.

— Дэйн мой друг, а не господин. Что же касательно Бредворда, то у каждого случается первый пробный опыт. Он ваше увлечение Диана, детское, чистое, как мечта, которую вы сами себе нарисовали. Но меж вами не то только ничего не было — не могло быть. Просто настало ваше время взрослеть и искать предмет, на котором можно потренироваться, а Бредворд первым попал вам на глаза в ненужный момент. Попал бы я — вы бы думали, что влюблены в меня и оттачивали на мне свой дар очарования.

— Я не настолько ветрена, — оскорбилась девушка. Плюхнулась на одеяло и повернулась спиной к мужчине, выказывая свое отношение к его словам.