Дети бездны
Шрифт:
Отец Иов моргнул, переваривая известие и как ни в чем не бывало обратился к графу:
— Эээ?
— Сантьяго Ферна, женюсь по доверенности за лорда Дэйна Монтрей, — объявил тот.
По толпе прошел шепот удивления, насторожив Диану. Неужели всем известно это имя? Тогда почему она находится в неведении? Кто он такой, этот Монтрей, черт бы побрал и его и его друзей! Почему отец так настаивает, идет на поводу его представителя, не обращая внимания на дочь?
Если до этого момента Диана чувствовала себя игрушкой в руках родителя, то теперь ощутила себя игрушкой в руках судьбы и Бога. Неприятные ощущения,
— Есть вещи, которые нужно просто пережить, — спокойно заметил Сантьяго, будто услышав ее мысли.
— Ах, ставьте свое мнение при себе! — отрезала Диана. Смирение и, правда, не ее дар. Обделил Господь.
— … взять в жены Диану Артего?
— Да.
Чтоб тебя черти съели! — сморщилась девушка, всерьез пожалев, что не оставила этого грубияна в лесу, в капкане, один на один с диким зверьем. Уж оно то бы его уму разуму поучило!
— … Объявляю вас мужем и женой! Аминь.
— Аллилуйя!
Сидя за свадебным столом, Диана чувствовала себя самой несчастной, раздавленной, уничтоженной. Вокруг веселились: играла лютня, пел менестрель, гости шептались, озорно поглядывая на молодых, смеялись и то и дело восхваляли графа Артего, его зятя и его дочь. Конечно — Аделию что агнцем божьим сидела рядом с Уилиссом. Этой паре и воздавали честь, а Дианы словно вовсе не было и замуж она не вышла. Понятно: смысл петь дифирамбы тому, кого нет за столом, обращать внимания на ту, что обвенчана с доверенностью — изрубцованным хамом с взглядом отпетого разбойника. Любой, взглянув на него, задумается: стоит ли дразнить его, что и как он воспримет, да и Диане чести мало, если взята по доверенности и не поймешь — жена или невеста и чья. Лучше не лезть. И не лезли. Не замечали.
А ведь могло быть иначе, если б она не тратила время на спасения этого грубияна Сантьяго. Сейчас бы наверняка рядом с Бредвордом сидела она, и, как Аделия, скромно потупив глаза, алела от нескромных комплиментов, робела в ожидании первой брачной ночи.
Но Диану обделили и в этом.
— Ненавижу вас и вашего лорда, всех ненавижу, — сказала тихо, сжав кубок пальцами.
— А этого юнца? — взглядом указал на Уилла Сантьяго и сунул в рот пригоршню печенья.
— Я люблю его, — не стала скрывать девушка, надеясь, что ее откровение произведет плохое впечатление и ее оставят в покое. Конечно, это будет концом ее репутации, но хуже бесчестья, что уже было совершенно, ей казалось, нет.
Однако на Ферна большее впечатление произвело печенье. Он спокойно дожевал порцию:
— Так и думал, — бросил и сгреб ручищей новую пригоршню печенья с блюда.
— Бесчувственный истукан!
— Он?
— Вы!
— У? — запихал в рот стряпню.
— Хам и обжора!
— Вы расстроены. Это пройдет.
— Лучше бы прошли вы, я, на худой конец прошла бы мимо той злосчастной ночью.
— Былого не вернешь. Смиритесь.
О, как часто она это слышит! От отца, священника, сестры, даже Магды! А тут еще какой-то неотесанный болван смеет ей советовать!
— А не пойти бы вам к чертям со своим терпением и смирением?
Сантьяго хохотнул, озорно глянув на девушку:
— Христианка, говорите?
— Не ваше дело, язычник.
— Я буддист, — усмехнулся тот, обескуражив
девушку ответом. Диана надолго смолкла, переводя неизвестное слово и решая, к чему сказано, а так же о чем. Плохо ли это, хорошо? В итоге обида на мужчину уступила место любопытству:— Бутист?
— Буддист. По имени Будды, как христианство от Христа. В стародавние времена жил принц, который отрекся от своего царства, чтобы показать людям царствие Божье.
— Вы говорите о Христе.
— Нет, о Будде. Он считал, что человек может избежать всевозможных страданий, если отречется от суетности бытия, подавит в себе потребности, которые и уводят его в мир страдания: похоть, обжорство, алчность.
— Это Христос, — с уверенностью кивнула Диана.
— Нет, миледи, это Будда. А еще он считал, что перед Богом все равнозначны — облака, животные, люди. И нельзя убивать даже букашку — она может оказаться вашим почившим предком. Мне лично импонирует этот факт, как и факт равнозначности всего сущего. Разделение на сословия весьма раздражительно своей унизительностью, не так ли?
— Вы разыгрываете меня.
— Нет. Видите ли, мир более многообразен, чем вам представляется из окон ваших покоев в замке, и в нем есть место всему, на что не хватит вашего воображения.
— Так Будда выдумка?
— Нет.
— Где же он жил?
— В Индии.
— Где это?
— Далеко, — улыбнулся Сантьяго и потянулся за вином.
— Откуда вы это взяли? Придумали?
— Увы, мое воображение скудно, но я люблю путешествовать, и это заменяет мне фантазии, заодно расширяет знания о мире. Кстати, таков и ваш супруг.
— И вы были в той Индии?
— Были.
— Видели Будду?
Сантьяго улыбнулся наивности девушки:
— Увы, миледи, он посмел скончаться до нашего приезда.
Любопытную беседу прервали танцы.
Граф Артего встал, взяв дочерей за руки и тем, заставил пары подняться.
— Пора занять брачное ложе.
Уилл повел Адель направо, Сантьяго с Дианой пошли налево, каждый в свои покои.
— Надеюсь, вы не ворветесь в мою спальню, — прошептала девушка.
— Нет, но я провожу вас до дверей и прослежу, чтобы в комнате никого не было.
— Вы понимаете, что оскорбляете меня?
— Всего лишь проявляю закономерную осторожность. И не советую устраивать прогулки по ночному лесу — завтра рано утром мы уезжаем, вам нужно выспаться.
Диану развернуло:
— Завтра? К чему такая спешка?
— Что ждать?
— Но я не готова к отъезду, мое приданное не сложено, мои вещи…
— Ничего не надо миледи, мы едем вдвоем без всяких обозов с ненужными безделушками. Все что понадобиться приобретем в дороге. На счет приданного, — мужчина навис над ней, заставляя вжаться в стену. — Ваш супруг его уже получил.
— Каким образом?
— Земли, миледи.
— Но у меня нет земли.
— Есть. Ложитесь спать, миледи Диана и ни о чем не беспокойтесь. Я прослежу, чтобы ваш сон не нарушали.
— Постойте, я не понимаю, какие земли…
— Стоит ли получать объяснения в столь поздний час? Оставим до утра.
— Но все это слишком. Как мы поедем, куда? Мне нужно объявить служанкам…
— Миледи, мы едем вдвоем, — с нажимом повторил Сантьяго. — Лорд Дэйн приятный человек, но гостеприимным назвать его нельзя. Ему нужна супруга, а не ее служанки.