Дети Разума

–  Так скажите же мне, - спросил Хикари, когда Питер наконец закончил, - неужели моя маленькая книжечка об американской бомбежке привела к тому, что необходимисты захватили в правительстве власть и запустили флот на Лузитанию?

Вы это мне вменяете в вину?

–  За это нельзя винить, как нельзя почитать, - возразил Питер.
– Вы не планировали и не замышляли этого.

Насколько я понимаю, вы даже не одобряете поступков необходимистов.

–  Меня не занимает политика Звездного Конгресса. Я придерживаюсь духа Ямато.

–  Именно за этим знанием мы сюда и пришли, - сказала Ванму.
– Теперь я вижу, вы человек Края, а не Центра. Стало быть, вы не позволите, чтобы Ямато поглотила центральная нация. Значит, японцы будут и дальше не замечать сосредоточившейся в их руках власти, пока в конце концов она не перейдет в какие-нибудь другие руки.

Хикари покачал головой:

–  Я не позволю вам обвинять Японию в том, что на Лузитанию был отправлен флот. НАМ боги даровали очищение, мы не посылаем космические корабли убивать людей.

–  Зато посылают необходимисты, - заявил Питер.

–  Необходимисты только мелют языками, - отверг обвинение Хикари.
– Их никто не слушает.

–  Это вы их не слушаете, - поправил Питер.
– Зато Конгресс все время прислушивается к их мнению.

–  А необходимисты прислушиваются к ВАМ, - добавила Ванму.

–  Я человек идеальной простоты!
– вскричал Хикари, поднимаясь на ноги.
– Вы пришли пытать меня всякими ложными обвинениями!

–  Мы не выдвигаем никаких обвинений, - мягко ответила Ванму, продолжая сидеть на циновке.
– Мы просто излагаем вам наши наблюдения. Если мы не правы, мы просим вас растолковать нам нашу ошибку.

Хикари весь дрожал, его левая рука судорожно сжимала ковчежец с прахом предков, который на шелковой ленте висел у него на груди.

–  Нет, - наконец выдавил он.
– Я не позволю вам притворяться смиренными искателями правды. Вы убийцы. Убийцы сердца, пришедшие уничтожить меня, пришедшие сказать, что в поисках пути Ямато я каким-то образом поставил свой народ во главе человеческих миров и воспользовался этой силой, чтобы уничтожить беспомощную, слабую инопланетную расу! Вы обвиняете меня в том, что труд моей жизни ни к чему не привел - это ужасная ложь. Уж лучше бы вы подсыпали мне в чай яда, Си Ванму. Лучше бы приставили к моей голове дуло пистолета и нажали на курок, Питер Виггин. Ваши родители хорошо подобрали вам имена - имена гордые и одновременно ужасные. Владычица Запада? Богиня? И Питер Виггин, первый Гегемон? Кто дает своим детям такие имена?

Питер к тому времени тоже поднялся и потянул за собой Ванму.

–  Нам незаслуженно нанесли оскорбление, - произнес он.
– Я покрыт позором. Мы должны немедленно уйти.

Ванму удивилась, насколько по-восточному ответил Питер.

Американцы обычно принимаются извиняться, чтобы продолжить спор дальше.

Она позволила ему довести себя до двери. Хикари не стал провожать их; эта сомнительная честь досталась бедной Кендзи, которая страшно напугалась, когда ее обычно мирный, очень благовоспитанный хозяин так разъярился. Но Ванму не хотела, чтобы их посещение закончилось полной катастрофой. В последний момент она вырвалась, кинулась назад и распростерлась ниц у ног Хикари - в той самой унизительной позе, которую, как она недавно поклялась, больше никогда не должна принимать. Но она знала, что упавшего на колени человека Хикари обязательно выслушает.

–  О Аимаина Хикари, - воскликнула она, - ты говорил о нас, но разве ты забыл суть своего имени? Как может человек, носящий имя "Неясный Свет", надеяться, что его учение всегда будет трактоваться так, как он того желает?

Выслушав этот упрек, Хикари повернулся к ней спиной и вышел из комнаты. Может, она только ухудшила положение? Ванму не знала. Она поднялась на ноги и понуро побрела к двери. Питер, наверное, страшно злится на нее.

Своей прямотой она, должно быть, все разрушила. А ведь люди, оставшиеся на Лузитании, так надеялись, что им удастся остановить флот…

Однако, к ее великому изумлению, Питер разве что не напевал, выходя из сада Хикари.

–  Молодец, хотя, должен признаться, странные у тебя методы, - похвалил он.

–  Что ты говоришь? Это была полная катастрофа, - ответила она, хотя втайне все-таки надеялась, что он прав и она хорошо справилась со своей ролью.

–  Да, он разозлился и никогда больше не станет говорить с нами, но что с того? Мы же не его пытаемся изменить. Мы пытались найти кого-нибудь, кто действительно обладает влиянием на него. И мы добились своего.

–  Добились?

–  Джейн сразу его раскусила. Когда он назвался "человеком идеальной простоты".

–  А что здесь такого?

–  Мистер Хикари, моя дорогая, открыл свою тайну. Оказывается, он тайный почитатель Уа Лава.

Ванму ошеломленно посмотрела на Питера.

–  Это религиозное движение. Или группа комиков. Определенно не скажешь. Это самоанский термин, который в переводе на звездный означает "Все, хватит". В дословном переводе - "Хватит уже".

–  Тебе лучше знать. Судя по всему, это ты у нас эксперт по самоанскому.

Сама Ванму даже не слышала о таком языке.

–  Не я, Джейн, - признался Питер.
– У меня в ухе сережка, а у тебя ее нет. Так что, рассказать, что она мне наговорила?

–  Да, пожалуйста, - попросила Ванму.

–  Это некоего рода философия, так называемый "бодрый стоицизм", потому что независимо от того, хорошо у тебя идут дела или плохо, ты твердишь одно и то же. Но, как утверждает некая самоанская писательница по имени Лейлоа Лаве, это не просто отношение…

–  Писательница? Хикари учится у женщины?

–  Я этого не говорил, - заявил Питер.
– Если ты дослушаешь меня, я расскажу все, что поведала мне Джейн.

Он замолчал. Она выжидающе смотрела на него.

–  Ладно, слушай дальше. Учение Лейлоа Лаве - это что-то вроде добровольного коммунизма. Мало просто посмеяться над удачей и сказать: "Хватит уже". Нет, ты должна действительно быть уверена в том, что тебе хватит. Потому что, сказав так, ты берешь свой излишек и отдаешь его другому человеку. Точно так же, когда на тебя обваливаются беды, ты терпишь их, пока не понимаешь, что больше терпеть нельзя - твоя семья голодает, работа не спорится и так далее. Тогда ты снова говоришь:

"Хватит уже", - и что-то меняешь. Ты переезжаешь в другую квартиру, находишь новую работу, доверяешь решения супругу или супруге. Что-то делаешь. Ты больше не можешь выносить невыносимое.

–  А при чем тут "идеальная простота"?

–  Лейлоа Лаве учит, что когда ты достигнешь равновесия в своей жизни - поделишься излишками удачи с другими людьми и разберешься с бедами, - то, что останется, и будет называться "жить в идеальной простоте". Вот что имел в виду Аимаина Хикари. До нашего появления его жизнь протекала в идеальной простоте. А теперь мы выбили почву у него из-под ног. И это хорошо, потому что ему придется побороться, чтобы снова восстановить совершенную простоту. Он будет открыт влиянию со стороны. Нас, конечно, теперь и на порог не пустят, но…