Дети Разума

–  Да, - кивнул Миро, - совсем забыл. У меня было два Друга.

–  Плюс Эндер, - напомнила Вэл.

–  Три, - подвел итог Миро.
– А если еще считать Элу, то четыре. Да и Человек был моим другом, так что получается пять.

–  Вот видишь? Оказывается, у тебя вполне достаточно опыта, чтобы научить меня дружбе.

–  Чтобы завести себе друга, - глубокомысленно продекламировал Миро, подражая интонациям своей матери, - ты сам должен быть таковым.

–  Миро, - сказала Вэл, - я боюсь.

–  Чего?

–  Того мира, который мы ищем, того, что мы найдем на нем. Того, что случится со мной, если Эндер все-таки погибнет. Или если Джейн станет моим…, моей…, моим внутренним светом, моим кукловодом. Боюсь той минуты, когда перестану тебе нравиться.

–  А если я пообещаю, что ты всегда будешь мне нравиться, несмотря ни на что?

–  Ты не можешь мне этого обещать.

–  Хорошо, скажем так: если я проснусь и увижу, что ты пытаешься задушить меня, вот тогда ты перестанешь мне нравиться.

–  А если я тебя утоплю?

–  Я не умею открывать глаза под водой, поэтому умру, не догадываясь, что это была ты.

И они оба расхохотались.

–  Как раз в этот самый момент, - произнесла Вэл, - во всех голофильмах герой и героиня бросаются друг другу в объятия.

Но их отвлек голос Джейн, раздавшийся из компьютеров:

–  Прошу прощения, что отрываю вас от сладостных признаний, но мы только что переместились к новой планете, и приборы нашего корабля зафиксировали на ее орбите искусственные объекты, обменивающиеся электромагнитными сигналами с поверхностью.

Миро и Вэл сразу обернулись к терминалам, просматривая информацию, которую выводила на компьютеры Джейн.

–  Здесь даже никакого исследования не понадобится, - произнесла наконец Вэл.
– Всяческие технологии кишмя кишат. Так что даже если на этой планете мы не обнаружим создателей Десколады, ее жители наверняка подскажут, где нам их искать.

–  Меня больше волнует, заметили они нас или нет, а если заметили, то что будут делать? Если они сумели выйти в космос, то наверняка научились сбивать с неба всякие неопознанные объекты.

–  Я слежу за этим, - успокоила Джейн.
– Пока никакой опасности не наблюдается.

–  Проверь, нет ли на каких-нибудь волнах что-либо похожего на язык, - посоветовала Вэл.

–  Здесь целые реки информации, - ответила Джейн.
– Я анализирую ее на предмет сходства с двоичным кодом. Но вы должны помнить, что расшифровка компьютерного языка осуществляется как минимум в три или четыре этапа, вместо обычных двух. Так что попотеть придется.

–  А я думал, что с двоичным кодом справиться легче, чем с обычным, устным языком, - удивился Миро.

–  Да, если дело касается программ и чисел, - подтвердила Джейн.
– А что, если это закодированное изображение?

Какова длина строки их дисплеев? Что здесь главное, а что.вторично? Какова погрешность? Какая часть передается двоичным кодом, а какая представляет собой письменное изложение устного языка? Что, если информация зашифрована, чтобы ее никто не перехватил? Кроме того, я понятия не имею, какая машина передает, а какая принимает. Поэтому потребуется масса времени, чтобы создать полную картину. Пока что у меня имеется только вот это…

На дисплее появилась какая-то диаграмма.

–  И мне кажется, это генетическая молекула.

–  Генетическая молекула?

–  Подобная Десколаде, - продолжала Джейн.
– Она отличается от земных и лузитанских молекул теми же самыми параметрами, что и Десколада. Но, может быть, эта картинка представляет вероятную расшифровку вот этого?

Воздух над терминалами взорвался россыпью нолей и единиц. Спустя несколько секунд появились какие-то необычные, вытянутые шестиугольники. Затем картинка размылась, превратившись скорее в сетку помех, нежели во что-то определенное.

–  Отчетливой картинки не получить. Но если разложить эту рябь на составные части, выходит вот что.

В воздухе, сменяя друг друга, замелькали изображения генетических молекул.

–  Но какой смысл в передаче генетической информации?
– изумилась Джейн.

–  Может, это какой-то язык, - предположил Миро.

–  Что ж это за язык такой?
– фыркнула Вэл.

–  Язык, на котором говорят создатели Десколады, - пожал плечами Миро.

–  Ты хочешь сказать, они общаются друг с другом на генном уровне?
– подняла брови Вэл.

–  Может, они обоняют гены. Может, у них такая артикуляция. Насыщенная и наполненная оттенками. Поэтому, чтобы общаться с космосом, им приходится обмениваться картинками, по которым они воссоздают послание, а потом, м-м-м, вдыхают его.

–  Да уж, самое шизофреническое предположение, что я когда-либо слышала, - покачала головой Вэл.

–  Ну, ты сама мне говорила, что на свет появилась совсем недавно. Поверь, в мире существует множество шизофренических предположений, так что вряд ли я своей гипотезой побил все рекорды.

–  Или они просто проводят какой-то эксперимент, обмениваясь данными, - предложила свой вариант Вэл.
– Надеюсь, не все их послания похожи на это, Джейн?

–  Нет, конечно, нет. Извините, если я ввела вас в заблуждение. Это лишь малая часть информационных потоков, которую мне более или менее удалось расшифровать. Хотя эта штука мне больше представляется скорее оптической, нежели звуковой информацией. Если выразить ее в звуках, вот как она будет звучать.

Компьютеры издали целый залп скрежещущих и улюлюкающих воплей.

–  Если же перевести это в световые сигналы, получится нечто вроде…

Над терминалами затанцевали лучи света, пульсируя и изменяя цвета.

–  Кто знает, как выглядит или звучит инопланетный язык?
– подвела итог представлению Джейн.

–  Да, вижу, задачка предстоит не из простых, - почесал голову Миро.

–  Но они обязаны обладать знаниями математики, - сказала Джейн.
– Математика легко усваивается, и, судя по некоторым сигналам, они очень неплохо ею владеют.

–  Глупый вопрос, Джейн. Если б тебя не было с нами, сколько бы нам потребовалось времени, чтобы проанализировать всю эту информацию и прийти к тем же выводам, которые только что продемонстрировала нам ты? С учетом того, что мы должны были бы использовать бортовые компьютеры?