Дети Разума

–  Возможно, некоторое время ей нужно побыть одной, - ответил Питер.

–  Иди вперед, я догоню, - попросила Ванму.

–  Ты думаешь, что сможешь поговорить с ней?
– поинтересовался Питер.

–  Думаю, можно попробовать, - уклончиво ответила Ванму.

Питер поцеловал ее.

–  Я напустился на нее. Скажи ей, что я прошу прощения.

–  Может, ты сам ей скажешь, попозже, - предложила Вамну.

Она вернулась на корабль. Квара все еще сидела лицом к своему терминалу, над которым продолжали висеть последние данные, которые она изучала до того, как Питер и Ванму прибыли на корабль.

–  Квара, - позвала Ванму.

–  Убирайся.

Осипший голос был явным свидетельством того, что она плакала.

–  Все, что сказал Питер, правда, - сказала Ванму.

–  Ради этого ты пришла? Травить мне душу?

–  За исключением того, что он слишком высоко оценил человеческую расу. Мы мало улучшились.

Квара фыркнула. Почти утвердительно.

–  Потому что, как мне кажется, все здесь уже решили, что ты - варелез. Осудили и не оставили надежды на досрочное освобождение, не пытаясь сперва понять тебя.

–  О, они меня понимают, - с издевкой сказала Квара.
– Маленькая девочка сокрушена потерей жестокого отца, которого она тем не менее любила. Продолжает искать замену отцу.

Продолжает отвечать всем другим с безумной яростью, которую скопировала у отца. Ты думаешь, я не понимаю, что они думают?

–  Они прикололи к тебе ярлычок.

–  Неверный ярлычок! Я могу думать, что Маленького Доктора следовало бы держать поблизости на случай необходимости, но я никогда не говорила ничего о том, чтобы использовать его, не делая новых попыток понять Десколадеров. Питер попросту угрожал мне, как будто перед ним снова был тот адмирал.

–  Я знаю, - вздохнула Ванму.

–  А, ну да, конечно. Понимаю, ты мне сочувствуешь, потому что понимаешь, что Питер не прав. Давай-давай, Джейн уже сказала нам, что вы двое - что это была за идиотская фраза?
– полюбили друг друга.

–  Я не могу гордиться тем, как повел себя с тобой Питер.

Он сделал ошибку. Это бывает. Иногда он задевает и мои чувства. И ты так делаешь. Например, только что. И непонятно почему. Но иногда и я задеваю других людей. Иногда я делаю ужасные вещи из-за того, что совершенно уверена в своей правоте. Мы все такие. Во всех нас небольшой кусочек варелез. И маленький кусочек раман.

–  Какая приятная, хорошо сбалансированная студенческая философия, - поддела Квара.

–  Это все, на что я способна, - спокойно ответила Ванму.
– Я не настолько образованна, как ты.

–  А это прием, чтобы заставить меня почувствовать себя виноватой?

–  Скажи, Квара, если ты не играешь роль своего отца и не пытаешься вызвать его обратно, или что там говорят психоаналитики, почему ты постоянно на всех злишься?

Квара наконец развернула кресло и посмотрела в лицо Ванму. "Да, она таки плакала".

–  Ты действительно хочешь понять, почему я все время переполнена иррациональной злостью?
– в ее голосе отчетливо прозвучала насмешка.
– Хочешь поиграть в психоанализ? Ладно, как тебе такое? Знаешь, что меня постоянно злит? То, что все мое детство мой старший брат Квим тайно приставал ко мне, а теперь он мученик, и его собираются канонизировать, и никто никогда не узнает, какой он был жестокий и какие ужасные вещи он делал со мной!

Ванму была шокирована. Питер рассказывал ей о Квиме. О том, как он умер. О том, какой он был человек.

–  О Квара, - только и смогла выговорить Ванму, - мне так жаль.

Судорога отвращения исказила лицо Квары.

–  Какая же ты тупица! Квим никогда не прикоснулся ко мне, ты тупая надоедливая благодетельница! Тебе так хочется получить какое-нибудь дешевенькое объяснение, почему я такая сука, и ты готова поверить всему, что звучит хоть чуть-чуть правдоподобно. Ты и сейчас продолжаешь гадать, а не было ли мое признание правдой, может, я просто отказываюсь от него из-за боязни последствий или какой-нибудь другой столь же идиотской причины. Заруби себе на носу, детка. Ты меня не знаешь. И никогда не поймешь. И я не хочу, чтобы ты меня понимала. Мне не нужно никаких друзей, а если бы я захотела их завести, то, во всяком случае, не ручную собачку Питера.

Тебе понятно или разъяснить?

Ванму и раньше бывала битой, ей утирали нос эксперты и поносили чемпионы. У Квары это получалось прекрасно по любым стандартам, но не настолько, чтобы Ванму дрогнула.

–  Знаешь, а я обратила внимание, - лукаво сказала Ванму, - что после того, как ты оклеветала самого чтимого члена своей семьи, ты все-таки не смогла оставить меня в уверенности, что это правда. Значит, ты действительно умеешь хранить верность, даже тем, кто умер.

–  Ты что, намеков не понимаешь?
– скривилась Квара.

–  И еще: ты продолжаешь говорить со мной, несмотря на то что презираешь меня и пытаешься обидеть.

–  Из тебя бы вышла рыба-прилипала, так и норовишь прицепиться и всю кровь высосать!

–  Ну, в любой момент ты можешь просто-напросто уйти отсюда и не слушать мои жалкие попытки сделаться твоим другом, - напомнила Ванму.
– Только ты не идешь.

–  Какие мы недоверчивые!
– фыркнула Квара.

Она отстегнулась, поднялась с кресла и вышла в открытую дверь.

Ванму смотрела ей вслед. "Питер прав. Люди - самые чужие из всех чужих видов. Самые опасные, наиболее неразумные и мало предсказуемые".

Но как бы там ни было, Ванму решилась сама сделать парочку предсказаний.

Во- первых, она была совершенно уверена, что исследовательская команда в один прекрасный день установит связь с Десколадерами.

Второе предсказание было гораздо менее определенным.

Скорее надежда. Возможно, просто пожелание. Когда-нибудь Квара скажет Ванму правду. Когда-нибудь скрытая боль, которая сжигает ее сердце, утихнет. Когда-нибудь они станут друзьями.

Не сегодня. Спешить некуда. Ванму будет пытаться помочь Кваре, потому что она так явно нуждается в помощи и потому что люди, которые были рядом с ней дольше других, слишком устали от нее, чтобы помочь. Но помощь Кваре была не единственной и, конечно, не самой главной задачей, стоящей перед Ванму. Брак с Питером и жизнь вместе с ним - вот самый главный приоритет. А в этот конкретный момент ее жизни самыми главными приоритетами были поесть, глотнуть воды и найти туалет.

"Уверена, это означает, что я человек, - подумала Ванму.
– Не бог. Вероятно, обыкновенное чудовище. Частично раман. Частично варелез. Но больше раман, чем варелез, по крайней мере в лучшие дни. И Питер такой же. Оба мы - представители порочного вида, стремящиеся к единению, чтобы еще на пару-тройку единиц увеличить его численность. Мы с Питером вместе будем призывать новые айю из Вне-мира, чтобы они взяли контроль над слабым тельцем, которое создадут наши тела, и мы увидим, что наш ребенок в один день будет варелез, а в другой - раман. И мы иногда будем хорошими родителями, а иногда будем совершать страшные ошибки. Иногда будем безутешно горевать, а иногда станем настолько счастливыми, что едва сможем сдержать свою радость. С этим нужно жить. И я смогу".