«Девианты»

— Я думаю, что причина тут другая, — отвечала Серова. — Они не женятся потому, что не хотят, чтобы о «Девиантных» говорили как о «семейном бизнесе».

— Эта не причина, а очень удобная отговорка, — с прохладцей в голосе сказала Алина. Она была раздосадована тем, что не услышала от Серовой желанных слов.

— Алин, вот ты Олега подозреваешь, — продолжила после паузы Серова. — Причем, весомое доказательство у тебя только одно — отсутствие у Кудряшова возможности выходить в Интернет. А ты не думаешь, что Интернета в те две недели был лишен не только Олег? Вспомни-ка, Вопилов был на больничном…

— Свет, ты серьезно что ли веришь в его ангину? Они же со Стражнецким по кабакам и бабам мотались!

— В любом случае, зайти в Интернет Владу было недосуг, — продолжала Света. — Стало быть, Кэп Греем может быть и он. Идем дальше. Я эти две недели тоже лежала в больнице и была оторвана от цивилизации. Затем… почему не рассматриваешь того же Стражнецкого? Он вполне мог точить зуб на Яну, а эти две недели не заходил на форум потому, что вместе с Вопиловым был занят делами поважнее. Видишь, сколько я тебе кандидатур накидала? И не забывай, что может быть и второй вариант: наш Кэп Грей все это время имел доступ к Интернету, но специально не отмечался на форуме, чтобы перевести стрелки на кого-то из тех, кого я перечислила. В том числе, и на Кудряшова.

— Свет, ты голова, — восхищенно заметила Корикова. — А я вот как упрусь в одну кандидатуру, так и накручиваю себя против нее. И все-то мне кажется подозрительным: и как посмотрел, и во сколько домой ушел, и когда с обеда вернулся…

— Алин, хотела тебя спросить, — Серова слегка замялась. — Ну… ты как будто бы лучше стала ко мне относиться. Или мне показалось?

— Да… То есть, нет, ты правильно заметила.

— А с чего это вдруг? — в улыбке Серовой сквозила настороженность.

— Да я сама не знаю, — неуверенно отвечала Алина. — Подумала я тут: а ведь мы с тобой во многом похожи. Обе трудоголички… а что ты смеешься? Не в курсе, что нас так называют? Обе придирчиво выбираем окружение. В общем, много общего. А сидим на работе вечерами и словом не перемолвимся.

— Да, есть такое, — улыбнулась Серова. — А с Зинкой почему перестала общаться?

Корикова помолчала, а потом тихо сказала, глядя перед собой:

— А Зинка оказалась страшным человеком.

* * *

На ковре уже не валялись, а аккуратно стояли красные туфли на шпильках. На спинке стула, сложенное по шовчикам, висело черное платье в красный цветочек. Все та же обнаженная дама лежала в разобранной кровати с ноутбуком на животе. Только на этот раз она еще и курила.

В кресле сидел мужчина средних лет и тоже щелкал по клавиатуре своего лэп-топа. Его не сильно густой чуб от жары сник на лоб.

— Ну надо же, как всех интересует моя личная жизнь! — вздохнула Карачарова. — Почему никто на форуме не обсуждает любовников Яблонской?

— Потому что у нее их и нет, — отвечал Папик. — А про тебя что новенького пишут?

— Похоже, что нам удалось зашифроваться, — улыбнулась Ольга. — Правда, вот тут какая-то дура под ником Крысильда уверяет, что я встречаюсь с Вопиловым. Пишет, что у нее и доказательства есть. А раз есть, так что жмешься у почек? Давай, вали их на форум! Или не фига сотрясать воздух.

— Оль, а про Вопилова — это… правда? — осторожно поинтересовался Пащенко.

— Ага, и про Вопилова правда, и про Стражнецкого, — хмыкнула Карачарова. — Давайте сделаем из меня Мессалину Эмского уезда!

…Колчина с Филатовым катили по «Десяточке» тележку. До свадьбы оставалось три дня, и надо было закупить продукты для редакционного фуршета. Но неожиданно выяснилось, что у Димона напрочь отсутствует представление о том, как отмечают праздники в приличном обществе, а Юлечка оказалась элементарно скуповата.

— Ну и куда мы спешим? На пожар? — с оттенком презрения в голосе выговаривала она Филатову. — Не видишь, что ли — «акция»? На печеночный паштет с шампиньонами сбросили десятку. Давай возьмем, канапушек нарежем.

— Не, Юль, а почему ты против огурцов? — басил Филатов. — Мировой закусон.

— Никаких огурцов! Возьмем баночку корнишонов и красиво сервируем на маленькой тарелочке. По бокам разложим веточки петрушки…

— Не, лучше, когда огурцы прямо в банке стоят, в рассоле, — сглотнул слюну Димон. — Давай купим вот эту, трехлитровую.

— Дим, а ты вообще, отдаешь себе отчет, что это не просто попойка, а свадьба? — злобно бросила Колчина. — Или ты думаешь только о том, как с нашими алкашами нажраться? Знаешь, что-то мне уже не верится в твою неземную любовь. А ведь ты обещал…

— Да ладно, не заводись ты, — лениво отвечал Димон, шаря взглядом по полкам. — О! Корейская морква! Берем, Юлях!

— Вот чего у нас не будет на фуршете, так это корейской морковки, — ядовито отвечала Колчина. — И к килькам в томате не тянись. Их тоже не будет. Ты как себе это представляешь?

— Как-как? Обычно. Хлопнул сто — подцепил из банки килечку, — Филатов крякнул и сглотнул слюну.

— Ты с ума сошел! — возмутилась Колчина. — Тут сто, там сто… Да я тебя до загса не довезу! И ты забыл, что ли? Нам предстоит первая брачная ночь!

— Да? — с иронией отвечал Димон. — Прямо не верится, что ты мне наконец-то дашь.

— Все! Мне надоела твоя пошлятина! — и, бросив тележку, Колчина почесала в сторону выхода.

— Э, Юлях, стоять, — донеслось ей вслед. — Я пошутил.

Колчина с готовностью остановилась и вернулась к жениху.

— Будешь так себя вести, — с угрозой в голосе сказала она, — вообще постели не получишь. Понял?

— Как — вообще?!

— Очень просто. Это право надо еще заслужить. Не думай, что у тебя теперь будет неограниченный доступ к телу. Это тебе не безлимитный Интернет! — И Колчина зло расхохоталась, очень довольная своим могуществом.

* * *

Корикова с Кудряшовым стояли на лестнице. Это было, пожалуй, самое уединенное место во всем здании. Все предпочитали передвигаться на лифте и тусоваться в курилках, которые были обустроены прямо в коридорах.

— Ну, о чем ты хотела поговорить? — лицо Олега выражало самый минимум любопытства.

— Да просто поболтать захотелось, — с наигранной веселостью отвечала Алина. — Ты уже две недели, как из отпуска вернулся, а до сих пор не рассказал, как вы там с парнями жили в лесном лагере.

— Да нечего рассказывать. Обычно жили. В палатках. Костры жгли. Уток стреляли. Все, как обычно, — и Олег почесал верхнюю губу.

— Неужели реально нечего вспомнить? Где хоть это было-то?

— Да там… в одном местечке в Сибири… Без карты трудно объяснить. Знаешь станцию… э… Борзя?