Девичник и прочие неприятности

–Это вовсе не так вкусно, как ты думаешь, – улыбнулась я.

Верить мне он не хотел. Но вдруг навострил уши и попятился назад. Я испуганно замерла. Что я сделала не так?

Потеряв ко мне всякий интерес, конь горделиво направился в другой конец манежа. Я с грустью следила за тем, как он удаляется. Понимаю, что глупо. Но уж как есть.

–Саян.

Вздрогнув от неожиданности, я обернулась – позади меня стоял невысокий мужичок. На вид ему было глубоко за шестьдесят. Но лихо надетая на бок кепи и смешливый взгляд, красноречиво говорили, что присущее молодости озорство он не растерял и со старостью знакомство сводить не спешил.

–Белогривого Саяном зовут.

–Извините, – смутилась я, поняв, что это служитель конюшни. – Должно быть к ним нельзя подходить.

–Смотря кому, – хмыкнул конюший.– И для чего.

Смачно откусив яблоко, мужичок пошел к зданию конюшни. Изображавшие неприступность лошади следили за каждым его шагом. Я почувствовала себя бесконечно потерянной. И разозлилась. Какого черта я делаю здесь?!

–Приходи завтра к десяти, – не оборачиваясь, бросил он.

–Зачем? – опешила я.

–Коня седлать учиться будем.

–Зачем? – демонстрировала смекалку я.

–Без седла ты далеко не уедешь. Поначалу, во всяком случае.

Пока я пыталась собраться с мыслями, он скрылся в здании. Надобность в красивых речах и весомых аргументах пропала, так и не появившись. В поисках поддержки, я посмотрела на Саяна. Он тут же повернулся ко мне упитанным задом.

И все же, на следующий день ровно в десять, я входила в здание конюшни.

–Хороший мальчик, – потрепала я по шее коня. Съев почти целый пакет моркови, что я умыкнула из холодильника Жанны, Саян подобрел.

Он всегда был добрым конем и не умел сердится подолгу. Вот и сейчас, хоть и прошло с нашей последней встречи без малого три месяца, простил меня почти сразу.

–Скучала? – спросил входя в конюшню Гоша.

–Очень, – призналась я.

Гоша стал моим первым тренером по верховой езде. Именно он и Саян открыли для меня этот чудесный новый мир и за это я всегда буду бесконечно благодарна им.

Но ездить на тренировки из Питера в Карелию даже при моей бесконечной признательности, я бы не смогла. Клуб пришлось сменить. Вместе с ним коня и тренера. И все же, навещая Жанну или гостя в особняке без его хозяйки, я неизменно приходила сюда.

Сегодня же добавился еще один повод явиться в «Лесозерье». По правде, сошло бы любое место и любой повод, лишь бы не оставаться в особняке. Но так удачно сложилось, что нашлось куда идти. И с разрешения Гоши, мы с Саяном отправились рысить подальше от отеля, в тишину карельских красот.

Раскрасневшись от быстрой скачки, я остановила коня. Сердце громко стучало в груди. Но мне не было дело до того, что оно говорит.

На лесной песчаной дороге никого кроме меня и Саяна. Вечерние сумерки сделали лес неприютным. Еще не опасным, но уже настораживающим. Воспоминания последних двух ночей заставили поежится.

Я пустила коня шагом, внимательно смотря по сторонам. На песке отчетливо видны следы шин. Не думаю, что с Марусиными будет хоть одно различие. Но до нее здесь проезжал кто-то еще. Причем, только в одну сторону – в направлении к особняку. Я бы предпочла считать, что это кто-то из местных, но интуиция (или здравый смысл) говорили об обратном – этой дорогой не пользовался практически никто, ведь новая асфальтовая куда удобнее.

Приблизившись к краю реки, я пробежалась взглядом по примятой траве. При свете дня все наши хитрости не стоили ничего. Следов мы оставили бездну, даже эксперт-недоучка без труда найдет что-нибудь полезное для следствия. Одно радовало – вода сделала свое дело. Ни намека на Черноволосого в обозримой дали.

Я с надеждой посмотрела на небо. Вот бы дождя сейчас, да побольше и посильнее…

Растянувшись на постели поверх покрывала я блаженно прикрыла глаза. Мышцы привычно гудели от нагрузки. Мысли стали тягучими, медленными, неспособными пробить усталость, потревожить.

Особняк словно в паутину опутала тишина. Все разбрелись по комнатам, будто мыши по норам. Затаились в ожидании беды. Пусть лучше так, чем новые разборки и скандалы. А именно в этих отнюдь не созидательных занятиях и коротали время девчонки, пока меня не было. Точнее, испытывали мощь голосовых связок Нора и Маруся, но остальные счастливее от наблюдения за боевыми действиями не стали. К счастью, баталия окончилась незадолго до моего появления.

–Вернулась? – просунув нос в мою комнату, поинтересовалась Жанка.

–С час как. Ты меня в окно видела.

–А ты меня, – улегшись рядом, хмыкнула она. – Чертов дом. Все как на ладони.

–Рай вуайериста.

–Чем-чем, а этим не грешны.

Разговаривать не хотелось. Я лежала не открывая глаз, все еще слыша как ветер шумит в ушах от быстрой скачки. А Жанка ерзала у меня под боком, чем бесконечно раздражала. Наконец, она не выдержала:

–Галя приходила. Домработница.

–Я помню кто это.

–Очень удивилась.

–Чему? – насторожилась я.

–Чистоте.

–Этому стоит радоваться?

–Наверное. Как минимум, наши старания зря не прошли.

–Это еще неизвестно.

Жанка уставилась в потолок и замолчала ненадолго. А потом спросила едва слышно:

–Тебе не страшно?

–До одури.

–Так и не скажешь.

–Я маскируюсь.

–В этом ты всегда была сильна.

–У каждого свой способ выжить.

–Как ты думаешь, это правда? – после очередной затяжной паузы, спросила она. – То, что Норка про Марусю сказала.

–Не припомню, чтобы Иванова что-то отрицала.

–В голове не укладывается, что такое возможно… ведь…

–Это ее личное дело, – резко перебила я. О мирном сне можно было позабыть. Жанна обиженно засопела.

–И все же… как могло подобное случиться с ней.

–У каждой из нас есть тайна. Пусть так и останется.

–Не у каждой, – хмыкнула Жанка. – Ты у нас чиста и ясна как первый снег.

Я вновь прикрыла веки. Мне почудился дурманящий запах жасмина. Он отдался болью в груди, горечью на губах. Тайная связь, запретная страсть, всепоглощающее чувство. Кому даровано подобное? Практически никому. А цена? Какова она?

–Маруся отдавалась мужикам без разбора, за деньги. Ее выбор. Теперь ты знаешь. Что изменилось? Ты не подашь ей руки? Она перестала быть нашей Марусей?

–Конечно нет! Она дорога мне, как и прежде и…

–Вот тебе и ответ. Оставь эту тему. Сплетничать будем о других. Куда сильнее меня волнует другое.

–Что же?

–Почему она не уехала?

–В смысле? – озадачилась Жанка.

–Африканская кровь в ней не просто так и знать о себе дает частенько. Знаешь ли ты хоть одного еще столь же темпераментного человека?