Девки гулящие
Шрифт:
Уф, всё. Вот на сегодня и хватит. От этих девок гулящих скоро голова кругом пойдет.
Глава 3 Вечерняя прогулка
После довольно длительного сидения в читальном зале библиотеки весьма приятно прогуляться по вечерней Казани. Тем более, что Иван Афанасьевич посетил её впервые. Не приходилось как-то раньше здесь бывать.
Остановился он в доходном доме Юнусовых в номерах «Амур». На первом этаже здания в стиле модерн размещались магазины, а второй и третий занимали постояльцы.
Иван Афанасьевич любил пешие прогулки, расстояние до номеров было не велико, и он решил размять ноги. Города он не знал, свернул в одну приглянувшуюся улицу, повернул на другую. Ему казалось, что движется он в правильном направлении. Неожиданно
Из-за старого покосившегося сарая перед ним как из преисподней вынырнули три неприятных на вид личности. Среди чистой публики на центральных улицах города такие типажи обычно не присутствовали, а тут вот решили порадовать взор Ивана Афанасьевича. Желал же он сегодня в театре побывать, вот и сбылись его грёзы. Будет ему сейчас цирк, а может и целый кордебалет с опереттой.
Супротивники Ивана Афанасьевича были облачены в рваные засаленные рясы. Из-под них по тёплому времени выглядывали босые грязные ноги. У одного на правой нижней конечности присутствовал лапоть. Второй, вероятно, предпочел сегодня отбыть в неизвестном направлении. Головы украшали всклоченные волосы и бородищи, отпущенные не с определенной целью, а за неимением бритвы. От встреченных попахивало. Не только немытым телом, но и несло сивухой. Глаза прицерковных побирушек, игравших роль странников в святые места, добротой не отличались. Пропили уже сегодняшнюю милостыню, вот и решили ещё денежек немного раздобыть неправедным путём.
– Господин хороший, купи французские картинки. Вон какие баские девки. В теле, – смиренно обратился к Ивану Афанасьевичу владелец лаптя.
– Совсем не дорого. За «катеньку» отдадим, – гнусаво поддержал его товарищ по промыслу.
– С иного бы «петрушу» просили. Бери, не думай, – вложил свой пятачок в разговор третий золоторотец.
Говоря таким образом они шажок за шажком приближались к Ивану Афанасьевичу, один двигался лоб в лоб, а двое заходили по сторонам. Дистанция между ними и Иваном Афанасьевичем стремительно сокращалась. У правого в руке что-то блеснуло.
Кто как, а Иван Афанасьевич относил себя к разряду панчеров. Его партнеры это с сожалением подтверждали. Стэпинг-брэк, а если на языке родных осин – шаг назад, выход на ударную дистанцию, джеб в цель Броутона. В России такой удар называют «под дых» или «под ложечку». Известен он давно, но от этого его эффективность не снизилась и до сих пор. Мужик с ножиком перед тем как потерял сознание, успел ещё почувствовать, что дыхание его больше не балует. Исчезло оно как-то мгновенно.
В своё время Ивану Афанасьевичу в руки попала книга поручика Первого лейб-гренадерского Екатеринославского полка барона Кистера. Называлась она не мудрено – «Руководство с рисунками. Английский бокс». С неё всё и началось. Имея данный трактат, можно было осваивать это весьма непростое занятие самостоятельно. Кистер приводил примеры атакующих и защитных действий, наиболее, с его точки зрения, эффективных. Тогда ещё гимназист Иван Афанасьевич и приступил к своим первым тренировкам в вышеназванном боевом искусстве. Уже будучи студентом он продолжил совершенствование своего мастерства в школе гимнастики и бокса у чемпиона Франции по французскому и английскому боксу Эрнста Лусталло.
«Стоптанный башмак» конечно интересен, но савату всё же Иван Афанасьевич предпочел его английского брата. Хотя и кое-что из арсенала подворотен Парижа и Марселя у него было отработано до автоматизма. Авось пригодится. Ударить ногой в сапоге по голени или колену иногда бывает весьма полезно. Ну, когда доброе слово не помогает. Не зря же этим французская элита пользуется.
Иван Афанасьевич был человеком практичным, поэтому склонялся к классическому варианту английского бокса. Ну, когда без перчаток голой рукой работали. Подножки, захваты, броски, удары головой тоже не были исключены из его арсенала. Не для арены он тренировался, а для улицы. Там – всё хорошо. Руки только приходилось постоянно в подготовленном виде держать. Знал Иван Афанасьевич для этого нужные составы из уксуса, спирта, лимонного сока и эвкалиптового масла. Ну и мешок с песком он тоже
не забывал.Бокс в перчатках и без оных – две разные вещи. Иван Афанасьевич в официальные чемпионы не стремился, но считался хорошим джорнименом. Надо сказать, что и для соискателей высоких спортивных титулов он не находился в роли мальчика для битья. Да, был Иван Афанасьевич ещё и двуруким боксером. Добавьте сюда гренадерский рост и почти шесть пудов молодого тренированного тела.
Второму витязю от Ивана Афанасьевича достался тур-де-вальс. Со стороны это смотрелось очень красиво, но зрители сегодня отсутствовали. Сначала Иван Афанасьевич выполнил ложный уклон влево, затем сделал шаг вправо и оказался у оборванца за спиной. Всё закончилось хуком в челюсть.
Затуманенные алкоголем мозги третьего разбойника вовремя не сообразили на кого он нарвался. Или всё очень быстро произошло? Скорее совместилось первое и второе.
С ним Иван Афанасьевич разобрался ударом почтальона. Помните, как представитель сей профессии трудится? Сначала он стучит в дверь. Это несколько прямых ударов. Не самых сильных. После этого, если в доме кто-то есть – дверь открывается. То есть Вы нашли брешь в обороне противника пока в дверь стучали. Ну, и в завершение – доставка почты – мощный боковой удар в голову. Иван Афанасьевич ударил левой. Она у него не хуже правой работала.
Противники закончились. Прогулялся называется. Сейчас дорогу до номеров отыскать и спать.
Глава 4 Продолжение обучения
На следующий день занятия на курсах у Ивана Афанасьевича продолжились согласно утвержденного расписания. Лекцию читал вчерашний профессор. Выглядел он как-то помято, извлекаемый им из кармана платок был несвежим, чай потреблялся профессором гораздо чаще, чем накануне.
– Доброе утро, господа. Продолжим. В одна тысяча семьсот пятидесятом году Елизавета Петровна повелела действительному статскому советнику Демидову отыскать в Санкт-Петербурге иноземку, называемую Дрезденшей. Оная Анна Фелкер из Дрездена открыла в столице публичный дом, пользующийся огромной популярностью. Как писал мемуарист майор Данилов, она вела свои дела в таких широких размерах, что жалобы дошли до императрицы. Под председательством Демидова была сформирована специальная комиссия, ей были приданы многочисленные людские ресурсы и в городе начались облавы. Искали не только Фелкер, но и всех ей подобных. В течение нескольких недель было арестовано две сотни женщин, в том числе конечно и Дрезденша. Петропавловская крепость, куда свозили блудниц переполнилась. – профессор на секунду прервался, поискал что-то в своих листах с записями лежащих перед ним на кафедре. Затем не обошел своим вниманием и стакан с чаем.
– Вот послушайте. Демидов пишет, что «в крепости ныне они со утеснением, все казематы заняты, как содержать, так и расспрашивать их негде». Далее он просит перевести задержанных в Калинкинский дом. Он предлагает не просто наказать всех подряд, а сначала разобраться – почему и как они дошли до жизни такой. Для того времени это была просто революционная идея. – в подтверждение важности сказанного профессор даже хлопнул рукой по кафедре. Стакан вместе с подстаканником вследствие этого свалились на пол. На самом краю сего сооружения питьё профессора было размещено, вот и постигла его незавидная участь. Все взоры курсантов мгновенно переместились на сию упавшую емкость и лужицу вокруг её.
Огорчительная ситуация была мгновенно ликвидирована ассистентом профессора. По отточенности его действий слушатели поняли, что подобное происходит здесь не впервые.
– Господа, продолжаем. В результате расследования были выявлены и отпущены жертвы оговора со стороны соседей, живущие в невенчанном союзе отправлены в Санкт-Петербургскую духовную консисторию для заключения брака. Продающие себя на постоянной основе были помещены на социальную реабилитацию в виде работы в прядильном доме. Они не были закованы в кандалы, работали по графику за оплату, жили в палатах и за ними присматривал доктор. Прядильному искусству их обучала специальная мастерица, – профессор сделал остановку в изложении материала и объявил перерыв. Курсанты отправились покурить. Иван Афанасьевич не составил исключения.