Девочка из легенды

Староста передала Вале приказ Ивана Николаевича: отнести лыжи в школу, а потом пойти в класс и посушиться там у батареи.

В пустом классе было уютно и тихо. На стене висела географическая карта. Она показалась Вале необыкновенно приветливой и мирной: ей требовалась лишь безобидная указка и не нужны никакие распроклятые лыжи. Валя ласково погладил ладонью Уральские горы.

Когда прозвенел звонок, первой в класс вбежала Пустовойтова. Она подбежала к Вале и с восторгом сказала:

— А здорово ты шлепался! Мы чуть со смеху не умерли!

Валя крепко подпер одной рукой подбородок, чтобы не задрожал, чего доброго, а другой поправил на носу очки.

— Вам… всем хорошо смеяться. А вот на моем бы месте… Когда зрение никуда не годится…

Валька сразу притихла, заглянула ему в лицо и спросила:

— Слушай, а ты, может, потому и шлепался, что плохо видишь, а?.. Ты, может, и на доске-то ничего не видишь, а?..

Валя промолчал. В очках он видел прекрасно все, что было написано на доске, но уж раз ляпнул, то сиди и помалкивай.

Весь следующий урок Валька заботливо подставляла ему свою раскрытую тетрадь.

— Ты, если не видишь чего на доске, то у меня списывай. Не стесняйся.

После звонка с урока Валька вдруг собрала учебники, тетрадки и, ласково тронув Валю за плечо, тоном заботливой мамаши сказала:

— Ты уж тут как-нибудь без меня побудь. А я отпросилась сегодня. У меня дома дел по колена. И как ты тут один-то останешься! Горе мне с тобой!..

Вернувшись после уроков домой и поднявшись к себе на четвертый этаж, Валя, как всегда, сунул ключ в замочную скважину. Но дверь не открылась: она была закрыта изнутри на крючок.

Может быть, мама зачем-нибудь забежала домой с работы?

Валя позвонил.

За дверью раздался топот детских ног, и через несколько секунд солидный дошкольный бас строго спросил:

— Кто там?

Понятно! Въехали соседи по квартире!

— Откройте, пожалуйста. Я здесь живу, — вежливо произнес Валя.

Малыш зашмыгал носом и дверь не открыл.

Вести дальнейшие переговоры Валя счел для себя унизительным.

— Вот что! — строго приказал он. — Ступай позови кого-нибудь из старших.

— А все заняты, — ответили за дверью. — А я к двери приставлен.

— Тогда сейчас же открой дверь!

— А зачем?

— Я же тебе сказал, что я здесь живу.

— Это мы здесь живем!

Пришлось доказывать своему новому соседу, что Валя живет в угловой комнате, куда ведет дверь из кухни, что дверь эта сейчас закрыта на ключ, а ключ лежит у Вали в кармане и что в кухне находится сковородка, у которой отломана ручка и на которой лежат приготовленные для Вали котлеты.

Сосед протопал на кухню — проверять.

Через минуту он вернулся, с пыхтением подтащил к двери стул, взобрался на него и открыл, наконец-то, дверь.

Когда Валя вошел в коридор, сосед стоял на стуле перед дверью, крепко вцепившись руками в его спинку.

Это был толстый малышок-крепышок со светлыми волосами и голубыми глазами.

— Закрой дверь, — сейчас же приказал он Вале и, когда Валя закрыл дверь на крючок, вежливо попросил: — А теперь, пожалуйста, снимите меня отсюда.

Валя, крякнув, стащил его со стула на пол.

— Тяжелый ты.

— Я не тяжелый, — обиделся малышок-крепышок. — Мамка говорит, что у нас Вовка самый тяжелый; курит и дерется.

Итак, с одним новым жильцом Валя уже познакомился.

Сейчас придется пройти через кухню, а там наверняка торчит его мамаша, которой, может быть, тоже придется доказывать, что Валя проживает в угловой комнате и что котлеты на сковородке с отломанной ручкой принадлежат ему.

В кухне у плиты, спиной к двери, стояла девчонка лет тринадцати. На ней была выцветшая синяя майка и брюки. Не лыжные брюки, какие иногда носят девчонки, а самые обыкновенные мальчишечьи брюки с двумя заплатами сзади.

Валя осторожно кашлянул. Она не обернулась, только вздохнула и повела плечом, перекинув на спину длинную светлую косу, похожую на хвост благородного пуделя Артемона из детской книжки…

Золотая серединка

Отец называл Вальку «золотой серединкой».

В семье по счету была она третьим ребенком, а после нее родилось еще двое.

Четверо сыновей было у рабочего судоремонтного завода Сергея Ивановича Пустовойтова и всего лишь одна-единственная дочь. Валька.

Хозяйственных забот в такой большой семье было много. И большая часть этих забот лежала на Валькиных плечах. Мать, Евдокия Андреевна, свято верила в то, что и уборка, и стирка, и готовка обеда — все это дело не мужское.

Поэтому она никогда не ставила в вину сыновьям и неубранные постели, и невымытые тарелки, лишь часто жаловалась на то, что родилась у нее всего лишь одна девочка.

Отец в воспитание детей почти не вмешивался. Он считал, что самое главное, во-первых, чтобы дети слушались старших, во-вторых, не воровали, в-третьих, ходили в школу.

У Вальки всегда находились какие-нибудь дела. Большие, средние и маленькие.

Правда, братья помогали ей иногда. Один чертил за нее чертежи или решал задачи, другой писал за нее сочинение и даже, подделываясь под Валькин почерк, переписывал его набело.

Но от такой помощи у Вальки хлопот ни дома, ни в школе не убавлялось. А в школе забот было тоже порядочно: тройки и двойки так и сыпались в Валькин дневник. Староста Трехина уже давно махнула на нее рукой.

А Валька не унывала. Из класса в класс перескакивала на шпаргалках, на подсказках, на подглядках.

За двойки дома ее не ругали. Наверно, отец все-таки любил «золотую серединку» больше, чем других детей. Когда Валька каждую субботу давала дневник ему на подпись, он молча разглядывал каждую двойку, долго тер лоб крупной, крепкой ладонью и, наконец, меленько, аккуратно расписывался, стараюсь занять на просторной странице дневника как можно меньше места…

Когда Валька, отпросившись с пятого урока, прибежала на старую квартиру, все вещи уже были вывезены.

В пустой кухне на подоконнике сидела мать и плакала.