Девочка из прошлого

Арина растерянно оглядывает намокшее платье, которое липнет к телу. А я вижу, что на ней нет бюстгальтера, и сознание мутнеет.

Мир вращается вокруг оси, заворачивая нас в невидимый кокон. Я физически его ощущаю — куда-то пропадают звуки, в глазах темнеет.

Мокрая ткань обтягивает затвердевшие вершинки, и у меня начинает ломить в паху. Арина дышит часто, приоткрыв рот, на глазах такая же мутная пелена, как и у меня — мне видно себя в зеркале.

Видит Бог, я хотел продержаться дольше. Но не могу.

Делаю шаг, толкаю девчонку к пьедесталу. Вжимаю телом, упираясь в пьедестал руками.

— Ты специально, да, Демид? — шепчет она, но не высвобождается.

— Да, — хриплю в ответ и накрываю ее рот своим.

Толкаюсь языком, и когда она сплетается со мной, перед глазами прыгают цветные точки. Подхватываю под бедра, усаживаю на пьедестал и снова упираюсь руками в холодный мрамор.

— Я не буду тебя трогать, Ари, клянусь, — бормочу ей в ухо и снова захватываю рот. Распускаю ей хвост, растрепываю волосы.

Она не отталкивает, не отбивается.

Она блядь мне отвечает!

Я слишком голодный, чтобы долго тянуть. И тем более искать презервативы. Вжикаю молнией, член сам вырывается наружу.

Отодвигаю полоску белья, мои пальцы тонут в вязкой смазке.

— Мокрая какая, — говорю ей в губы, не отрывая рта.

Размазываю головкой влагу и всаживаю в Арину член. Глухо рычу, топлю лицо в шелковом темном водопаде.

Как же хорошо в ней, блядь... Как же хорошо...

Она вскрикивает и сама хватается за мои плечи. Отдергивает руки, наши глаза оказываются друг напротив друга.

Срываю футболку, беру её за запястья и завожу за шею.

— Держись, Ари, — шепчу хрипло, глядя ей в глаза, — держись за меня.

И вколачиваюсь в неё так глубоко, что яйцами достаю холодный мрамор.

Глава 29

Арина

Нервные окончания скручиваются тугим узлом, нутро изнутри иссекает острая бритва.

Я даже не пробовала остановить этот тайфун по имени Демид. А зачем? Если это всего лишь воплощаются в жизнь самые мои тайные мысли и желания?

Шок и страх прошли сразу, близость Демида выбила из под ног всю ту устойчивую и твердую почву, которую я все эти годы усиленно трамбовала под ногами. Засыпала гранитной крошкой, укрепляла железной арматурой и заливала бетоном.

Но он снова ворвался в мою жизнь безудержным ураганом. Правильно про него Феликс сказал — бешеным. И я не смогла сопротивляться.

— Я не буду тебя трогать, Ари, клянусь, — пробормотал он, и та Арина, что внутри меня, ещё долго складывалась пополам от смеха.

Демид себе не изменяет, в этом весь он. Самому создать себе сто тысяч границ и препятствий, а затем положить все силы и энергию, чтобы их нарушить или обойти.

А лучше пробить головой или снести плечом.

Только я даже таким его люблю.

Нет, не так. Я только таким его и люблю.

И можно сказать сто тысяч слов, что женщина должна быть гордой и непримиримой. Но когда любимый мужчина вот так смотрит в глаза и честно говорит «Да, я специально», все эти слова превращаются в пыль и оседают вокруг тонким почти прозрачным слоем.

А не трогать у него означает не трогать руками.

То есть всем остальным можно.

И как такому было противостоять? Учитывая, что из последних сил сопротивлялся только мой бедный поплывший разум...

Я сдалась. Позволила Демиду втянуть себя в закручивающуюся воронку, в которой исчезли все мои стопы и принципы.

Зато никогда ещё за всю свою жизнь я не чувствовала себя настолько живой, даже когда мы были вместе с Демидом. Может, это потому, что все это время без него я чувствовала себя мертвой?

Он слишком хорошо знает мое тело, а оно до сих пор его помнит, так что первый оргазм накрывает практически сразу. Второй Демид провоцирует, и я ощущаю как, он ускоряется, как кусает мои губы, как напрягается и пружинит внутри меня его член.

— Не в меня, Демид, — стону ему на ухо. Он кивает, резко выходит, хватает мой локоть и направляет вниз.

Точно, он же обещал меня не трогать!

Обхватываю ладонью упругий ствол, увитый крупными венами и не могу удержаться. Стону от неприкрытого удовольствия.

Как же мне всего этого не хватало. Как же мне его всего не хватало...

Демид вколачивается в руку членом, в рот языком. Горячая сперма выстреливает на бедра, на мраморный пьедестал, на глянцевую плитку.

А вот теперь самое сложное — посмотреть друг другу в глаза.

Мы смотрим и молчим.

Я молчу. Не хочу спугнуть то, что все ещё висит между нами в воздухе, пошлостью из серии «это ничего не меняет». Хотя это в самом деле ничего не меняет.

Черные глаза близко-близко пронизывают гипнотическим взглядом насквозь. Демид нависает сверху, и расстояние между нами исчисляется уже не сантиметрами.

Он упирается руками в холодный мрамор, вдавливаясь между ног вымазанным в сперму членом. И он все ещё меня не трогает!

Хочется обнять крепкую шею, прижаться щекой к колючей щетине, закрыть глаза и больше ни о чем не думать.

Я шла сюда попытаться отговорить Демида и не лезть в авантюру, которую задумали Феликс со своим наемным Моралесом. А теперь Демид, возможно, считает, что мы снова вместе. Только это не так.

— У меня дежавю, — говорю, когда способность говорить возвращается. — Такое уже было.

— У меня тоже, — продолжает смотреть, ввинчиваясь взглядом в сердце.

Опускаю глаза на забрызганные спермой ноги.

— Мне надо в душ.

— Пойдем.

Разворачиваюсь, предупредительно поднимая ладонь.

— Я пойду одна, Демид.

Он отступает, делая шаг в сторону.

— Иди.

Скрываюсь в ванной, быстро сбрасываю одежду. Я привыкла к отельным санузлам, они для меня одинаково чужие. Но этот слишком пахнет Демидом, чтобы я могла позволить себе быстро уйти.