Девочка-мебель

– Ну что ты заладил: дрова, дрова, где ты видел эти дрова? – истерично прозвенела пружинами кровать.

– Мне рассказывали! Дрова – это то, во что превращается мебель после окончания срока эксплуатации.

– Так вам и надо! – Лампа под потолком извивалась на шнуре так, что сверху сыпалась извёстка. – Давно пора хозяевам избавиться от старья.

– Что ты радуешься, висючка тусклая? Мебель поменяют, купят новую люстру, к новой мебели. Ты забыла, что тебя саму к нам в комплект купили? – шкаф возмущённо тряс внутри себя плечиками. – А до тебя была голая лампочка в патроне. Тоже умничать любила. Её сразу в мусорное ведро – и до свидания!

– Собрание, собрание! – услышали они через приоткрытую дверь.

– Собрание! – закричал шкаф и со страшным скрипом начал переступать ножками в сторону двери.

– Вы что, ходить умеете?

Если бы Янка могла, она бы села от удивления.

– Конечно, умеем, – натужно прохрипел шкаф, царапая ножками паркет.

– А что же вы раньше не ходили?

– А нам зачем?

Шкаф задел угол кровати, та обиженно брякнула пружинами.

«С ума сойти. Мойдодыр какой-то, – подумала Янка, пытаясь приподнять одну ножку».

И ей это удалось.

Шкаф прошёл в дверь боком, царапая косяки. Янка, в два раза уже его, умудрилась ничего не задеть. Только зеркала при ходьбе раскачивались, и она боялась, что разобьются.

– А я! А я! – причитала кровать. Её когда-то вносили в спальню боком, сама на бок она перевернуться не могла, и теперь с треском билась о дверной проём.

– Тихо ты, – тяжело дыша, остановил её шкаф, – сломаешься ещё. Сиди здесь, мы тебе всё расскажем.

В гостиной собралась вся мебель, какая смогла. Хорошо стенке, диванам и креслам, они в гостиной и стояли. А вот шкаф, трюмо, кухонный стол, шкаф из прихожей сверкали свежими царапинами. Кухонный гарнитур чуть не устроил потоп, пытаясь сдвинуться с места. Его успела остановить газовая плита, иначе бы он оторвал водопроводные трубы от встроенной мойки. Гостиная выглядела как во время большого ремонта, когда всю мебель из квартиры сдвигают в одну комнату, пока в другой клеят обои. За журнальным столиком робко переминалась гладильная доска.

– Что там у вас? Что там у вас? – кричала из ванной стиральная машинка.

– Мне не видно, не видно, пустите! – подпрыгивала табуретка.

– Тихо! – гулко скомандовала стенка. – Слушайте, мои деревянные братья!

– Почему только деревянные? – возмутился журнальный столик.

Он был сделан из стекла на алюминиевых ножках.

– Все слушайте! – покачнулась стенка. – Братья мои! Нас постигло несчастье. Не один десяток лет мы стояли в этой квартире. Именно мы делали её домом. Без нас квартира – только стены, жить в которых невозможно. На нас сидели, на нас спали, на нас ели, в нас складывали вещи. И вот – чёрная неблагодарность. Наши хозяева решили, что мы устарели. Что мы неудобные, и, вы только подумайте, немодные! Немодные! – повторила стенка. – А я хорошо помню, как за мной хозяева стояли в очереди, три ночи подряд!

Стенка замолчала, видимо, вспоминая свой триумф.

– Ну? И что? – прервала паузу полочка для обуви, отбивавшая по паркету дробь от нетерпенья. – Что с нами будет?

– Нас заменят, – вздохнула стенка, разом открыв все свои дверцы и ящики.

– Аааа! – выдохнула собравшаяся мебель.

– Как, когда? – перебивая друг друга, запричитали все.

– Скоро, – скорбно скрипнула стенка. – Они уже были в мебельном магазине. Ещё раз съездят, и всё закажут. А нас… Нас… Они говорили что-то о даче. Но туда возьмут не всех. Только мелкие предметы. А я… Я… Я никому не нужна-а-а! – зарыдала стенка. – Я старая, уродливая и громоздкая-я-я-я!

Вся прочая мебель бросилась успокаивать стенку. То есть, за полчаса они до неё доскрипелись, и теперь пытались погладить дверцами.

– Не царапайте меня-а-а-а! – выла стенка.

– Стеночка, милая, да не убивайся ты так, мы что-нибудь придумаем! – гремел вилками кухонный стол.

– Что придумаем? Меня разберут и выбросят! Ну что ж, я прожила долгую жизнь, пора познакомиться и с мышами. Меня сгрызут мыши, точно, я знаю, сгрызут мыши. Ыыыы!

Через час стенка перестала рыдать, но настроение её не улучшилось. У остальных тоже. На свои места мебель вставала в глубочайшем унынии.

* * *

– Прощайте, друзья, – сказал шкаф через некоторое время после того, как они вернулись в спальню. – Я думал. Я советовался. И я понял, что мы ничего не сможем сделать. Сначала я хотел предложить стенке спрятать деньги, отложенные хозяевами на покупку новой мебели. Но оказалось, что деньги больше не хранят в стенках или в шкафах, спрятав в пододеяльниках, как это было во времена моей молодости. Вместо денег сейчас какие-то карточки, которые хозяева носят с собой. Я хотел предложить всем стать ещё полезнее для хозяев, чем сейчас, но никто не знает, как. К тому же многие из нас сломаны. У кого дверца. У кого полка. А ремонтировать друг друга мы не умеем.

Обстановка спальни молчала, мысленно прощаясь с жизнью. Янка не знала, огорчаться ей со всеми или нет. Быть трюмо ей надоело. Но что с ней станет потом, когда деревянная часть трюмо превратиться в деревяшки, а зеркала разобьются? Она не знала.

– Подождите-подождите, – Янка вдруг поняла, что в рассказе шкафа не сходится. – Слушай, шкаф, а как это ты со всеми советовался, когда собрание уже кончилось?

– Обыкновенно, – меланхолично откликнулся шкаф. – Перешёл в дверь. Из двери в цветочный горшок. Из горшка – в гардину.

– Как это перешёл? – удивилась Янка так, что в ней что-то хрустнуло.

Она представила себе шкаф, втискивающийся в цветочный горшок со всеми последствиями.

– Обыкновенно, – так же отсутствующе повторил он. – Оставил шкаф, стал горшком. Перестал быть горшком, стал гардиной. Переселился.

– Это что, так можно?

– Можно.

– И ты раньше мог?

– Мог.

– И я так могу?

– Можешь.

Янкины зеркала задребезжали.

– Ах, ты, куча дров лакированных, что же ты раньше молчал? И чего вы тут все рыдаете, что вас выкинут? Переселитесь куда-нибудь ещё, и все дела.

Янка размахивала створками от возмущения. Шкаф раздражённо хлопнул дверцей.

– Ха! Переселитесь. Куда? Ты пробовала найти в Москве свободный шкаф?

– Ты же только что в вазу переселялся!

– В вазу можно. Вазы не заняты. Но чтобы я сорок лет был шкафом и стал какой-то вазой? И в меня наливали воду? И втыкали цветы? Да ни за что!

Если бы шкаф мог скрестить дверцы на груди, он бы это сделал.

– Ну а я-то? Я так тоже скакать могу? Правда? – затаив дыхание, уточнила Янка.

– А что же не можешь? Можешь. Эххх! Прошла моя жизнь. А ведь начинал… Знаете, никогда вам не рассказывал, но теперь уж чего… Начинал я с карандаша. Я прошёл долгий путь. И на меньшее, чем шкаф, я не согласен. Лучше уж на дрова.

У шкафа даже дверцы покосились от отчаянья.

– Подожди на дрова. Ты вообще не деревянный, если уж на то пошло, а из ДСП. Таких даже на дрова не берут, они горят плохо и воняют. Но ты не расстраивайся раньше времени. Есть у меня одна идея.

Янка помолчала, потом не сдержалась и хихикнула. В гостиной, куда мебель пришкандыбала на собрание, Янка заметила каталог мебельного магазина. Она в нём была, вместе с родителями, и сейчас догадалась, что новую мебель хозяева решили покупать именно там. Значит, нужно до этого магазина добраться. И кое-что этой новой мебели объяснить.