Девочка на цепи
Шрифт:
– Почему вы так говорите? Я ее очень любила.
– Почему вы все время говорите в прошедшем времени? – продолжал допытываться Савушкин.
– Вы какие-то странные люди! – возмутилась Шпонка. – Придираетесь к словам, вместо того чтобы немедленно броситься на поиски.
– Бросимся, только покажите, в какую сторону, – мрачно отреагировал Савушкин. – Но ведь вы не знаете ни ее знакомых, ни даже родственников, полагаю так, по линии мужа?
– Да, по линии моего покойного мужа… Они все отвернулись от меня после того, как Олег семь лет назад умер от инфаркта.
– Мы,
– Хорошо, если найду…
– И запишите, пожалуйста, номер ее мобильного телефона в заявлении.
Шпонка торопливо написала заявление, протянула Савушкину.
Никита в свою очередь дал посетительнице квадратный листок.
– Если что-нибудь вспомните, позвоните по этим телефонам.
– А если Маша найдется, не забудьте сообщить, – добавил Кошкин.
Савушкин бегло прочитал заявление.
– Значит, так, Мария Олеговна Лихолетова. 19 лет. У вас разные фамилии. Дочь не родная? – резко спросил Савушкин.
– Ну как же не родная? – возмущенно воскликнула Шпонка. – Когда умер Олег, я заменила ей мать. Какие же вы черствые люди!
– Работа у нас грубая, так что извиняйте, – холодно заметил Савушкин. – Общаемся с убийцами, насильниками, живодерами. Специфический контингент.
– Вы найдете ее? – Голос женщины дрогнул.
– Будем искать, только принесите хоть какую-нибудь ее фотографию, – сказал Савушкин.
Шпонка спохватилась.
– Ой, в самом деле… Сейчас принесу…
Женщина тихо вышла.
– Что-то ты сегодня, Никита Алексеевич, не просто черствый, а вообще как рашпиль, – заметил Кошкин.
– Изя Рашпиль, которого на заре лейтенантской юности я посадил за кражу скрипки из школьного оркестра, был, кстати, милейшим юношей, – заметил Савушкин. – А вот эта мадам, поверь мне, терпит падчерицу лишь потому, что она обладает правами на квартиру, в которой они живут… Давай зови Андрюху, сейчас раскидаем, кому чего отрабатывать. Чует мое сердце, здесь не все ладно.
Заглянул в кабинет самый юный и разбитной из оперативников – Андрюха Ряхин.
Савушкин показал на диван:
– Падай.
Андрей уселся, положил блокнот на колени. Савушкин покосился на блокнот.
– Фабулу Серега тебе расскажет. Значит, пойдешь в школу, где она училась, там найдешь адреса ее одноклассников. Девятнадцать лет девчонке, связи с одноклассниками еще поддерживает. И по списку – всех опроси… Ты, Серега, пойдешь к соседям, аккуратно выясни, как они там – жили не тужили… Ссорились, нет, имеется ли кавалер у мадам? У старушек на лавочке поспрашивай… В наше гнусное время не только прав на квартиру лишают, но и права на существование. И всех их, убиенных, везут из Москвы закапывать к нам в область. А у нас – их раскапывают, и мы получаем глухие «висяки» нераскрытых убийств. Несправедливо…
Кошкин сурово констатировал:
– Зажрались эти москвичи.
– Это мы – обожрались их трупами, – уточнил Ряхин.
– Что-то по тебе не видно, – продолжил тему Кошкин.
– Ну все, ребята, за дело! –
прервал треп Савушкин.Опера ушли. Савушкин в задумчивости потер нос. Он давно заметил за собой, что после этих манипуляций его как бы осеняет и в голову приходят неожиданные идеи. Никита решительно набрал номер телефона.
– Здравствуйте, это Анастасия Иванова? – серьезно вопросил он. – Это из милиции. Майор Савушкин. Что вы делаете сегодня вечером?
– Привет, Никита, – отозвалась из трубки Настя. – Что ты сегодня такой официальный?
– Хочу неофициально пригласить тебя на тихий ужин в преддверии запутанной истории, которая, похоже, свалилась на мою шею.
– Сегодня? Ну никак не могу, Никита. Я – ответственная по номеру.
– Обещаю эксклюзив.
Настя вздохнула.
– Согласна, но – завтра.
– Есть еще одна эксклюзивная информация для моей журналисточки.
– Ну, говори, – поторопила Настя.
– Я тебя люблю…
– Никита, извини, мне тут полосы притащили. Созвонимся…
Настя отключилась первой.
2-е число. Дело было днем.
Оперуполномоченный Андрей Ряхин, или, как его звали в УВД женщины, «уполномоченно озабоченный Андрюша», шел в школу, в ту самую, которую сам заканчивал лет семь или уже восемь назад. Он показал удостоверение безликому охраннику, в котором едва узнал выпускника какого-то… года, прошел в кабинет директора.
– Разрешите, Клавдия Порфирьевна? Здравствуйте, я из уголовного розыска. Андрей Ряхин.
Директор вскинула брови, усмехнулась.
– Вижу, что Ряхин. С этого бы и начинал, товарищ выпускник… Из уголовного розыска. Ну, что там случилось, Андрей? Что-то натворили наши дети?
– Нет, ситуация другая, Клавдия Порфирьевна. Пропала ваша выпускница Маша Лихолетова.
– Ну а мы чем помочь можем? – недоуменно спросила директриса.
– Дело в том, что мачеха, которая ее воспитывала, абсолютно не знает, кто ее друзья, знакомые, одноклассники.
Клавдия Порфирьевна задумалась.
– Да, помню эту девочку. У нее родители рано умерли. Сложный характер… Но очень способная.
Директор повернулась к компьютеру, открыла файл с адресами и телефонами учеников, распечатала на принтере.
– Вот, пожалуйста. Но под вашу личную ответственность, товарищ оперативник.
– Да, конечно… Скажите, а с кем из преподавателей я смог бы побеседовать? Но не сегодня…
– Пожалуй, с классным руководителем – Ларионовой Светланой Васильевной.
– Тогда вы ее предупредите? Приду я или мой коллега.
– Хорошо… Но, только обязательно позвони, когда Маша найдется.
– Конечно, Клавдия Порфирьевна.
Все то же 2-е число, и вечер, однако.
Кошкин, лениво оглядевшись для приличия, вошел в подъезд. В этом типовом доме и проживала пропавшая девушка Маша. Сергей достал блокнот и стал вполголоса читать выписку из домовой книги: фамилии жильцов и номера их квартир.
– Квартира № 33 – Кухаркин Роман Евгеньевич. Квартира № 34, проживают Шпонка Варвара Борисовна, Лихолетова Мария Олеговна. Мария, Маша, Машенька… Заглянем-ка к товарищу Кухаркину.