Девочка Прасковья

— Все куейс! Заждались

нас страшно… Волнуются, конечно, сильно… — отозвался я и заставил себя

заулыбаться, чтобы Пашка ни о чем не догадалась.

— Да, я так соскучилась

по мамке! По тете Зое, по всем… Даже дом свой и то теперь расцелую, наверно!

— тихо рассмеялась девчонка, а мою грудь вдруг пронзила внезапная молния.

Я вдруг понял, что,

уезжая домой, я должен буду расстаться с Прасковьей. А ведь расставанье — это

маленькая смерть… Как не хотелось мне вновь переживать эти минуты прощания.

Что я скажу Пашке? Как

мы разойдемся? Как разомкнем наши ладони? Нет, я не стал пока думать об этом: ведь мы еще вместе, и пока за нами прилетит вертолет, пока отвезет нас на

станцию, пройдет еще немало времени… Этот момент наступит лишь на перроне

вокзала, когда мы станем садиться в разные поезда. Она — с тетей Зоей, я — с

тетей Клавой. Там кругом будет полно народа, многие будут прощаться, и, наверное, этот момент пройдет не так трогательно, не так заметно и не так

больно… Я положил мобилу на тумбочку дяди Юры и сказал как можно спокойнее: — Связь классная, прямо

как дома побывал! Мамка в шоке от радости! Даже говорить не смогла…

— Еще бы! Я, наверно,

вообще в обморок грохнулась бы! — отозвалась Пашка. — А моя мамка, наверно, ничего еще не знает…

— А у вас телефон есть?

— Только обычный,

домашний.

— Ничего, небось, тетя

Зоя уже и ей позвонила или сейчас звонит. Мамка моя наверняка теперь со всеми

связалась, чтобы сообщить, что мы обнаружены.

— Даже как-то и не

верится, что все кончилось… — вздохнула Прасковья, опускаясь на табурет. —Скорей бы опять всех увидеть и вернуться в прошлую жизнь…

В вагончик вошел дядя

Юра и доложил, что тайга по-прежнему не хочет нас отпускать, видать, уж больно

мы ей понравились. Оказалось, что вертолет действительно поломался и что за

нами прилетят только завтра с первыми лучами солнца. Тетя Клава передавала мне

огромный и горячий привет и просила набраться еще немного терпения и подождать

до утра. Обещалась прилететь за мной вместе со спасателями. А вот тетя Зоя

оказалась от нее вдалеке, на базе горноспасателей, где располагалась вторая

группа поисковиков. Но ей о нас уже сообщили, и она тоже собиралась прилететь

сюда завтра вместе с самолетом геологов.

Хоть мы немножко и

расстроились от такой очередной вынужденной задержки, но тем не менее

настроение у нас поднялось.

Я очень обрадовался тому

обстоятельству, что еще одну ночь буду вместе с Пашкой, теперь вот уже в

надежном месте, где не нужно будет ничего бояться и опасаться, и что можно

будет допоздна посидеть у костра, попечь картошечки и повспоминать все, нами

пережитое. Не знаю, думала ли так же и Пашка, ибо это осталось для меня тайной.

Короче, судьба подарила нам, как бы извиняясь за все прошлые удары, еще целые

сутки беззаботной жизни вдвоем! А тут еще пришел дядька Петро и пригласил нас

пройти в столовую и «отобедать геологической кашки». Новость для меня, не

скрою, ну очень приятная! Я взял Пашку за руку, и мы, радостные, поспешили за

крепышом в защитной панаме. Ах, кабы я знал в тот момент, что нас всех ждало

уже менее, чем через час! Злые силы, не сумевшие разлучить нас навеки в

избушке, сделали все, чтобы ускорить наше расставание! И произошло это вот так

внезапно, нежданно-негаданно, что я оказался совершенно не готовым к такому

повороту

судьбы, заставшему меня врасплох. И вот ведь как все получилось! Мы сидели в

вагончике-столовой и с аппетитом ели перловку с тушенкой, запивая это кушанье

парным молочком (оказывается, на базе жила козочка!). Я уже загадывал на то, как мы проведем остаток этого дня. Дядька Петро был рядом и рассказывал веселые

истории и байки из жизни геологов (а знал он их, наверное, не меньше сотни!). А

его русско-украинская (или украинско-русская?) речь делала рассказы еще

колоритнее и еще смешнее. И тут в столовку вошел летчик. Он поздоровался с нами

и пожелал приятного аппетита. Дядька Петро предложил и ему пообедать, но тот

отказался, сказав, что скоро улетает к горноспасателям и поест уже там, так как

у них на первое был сварен борщ по-украински. Услышав такое, дядька Петро

безнадежно крякнул и расправил свои пышные усы.

— Как дела, парень? —

летчик дружески хлопнул меня по плечу. — Так значит, это ты тогда махал нам?

— Ага! — кивнул я.

— А мы от бури тогда

удирали! Ох, и гроза же была!.. Как вы ее хоть пережили-то? Мы все так

волновались за вас, а помочь ничем не могли…

— Да мы в пещере

отсиделись… Правда, чуть дубаря не дали… Там очень прохладненько было… —отозвался я.

— Ну, молодцы, стойкие

ребята! Если бы не та буря, мы бы вас тогда еще до вечера забрали! Ну, да

ничего, главное — все обошлось. Пусть уж лучше позже, чем никогда!

— Значит, Андрюха,

все-таки решил полететь? — спросил пилота дядька Петро и добавил, старательно

избегая акцента: — Может, все же пропустишь трошки перловочки, а то горняки, поди, борщ-то уже давно слопали…

— Нет, спасибо, Петро,

надо слетать еще разок, пока погодка что надо. Пошли, лучше поможешь нам

загрузиться.

— Ну, то всегда

пожалуйста! — оживился геолог, вставая и надевая панаму.

— Пока, ребятки!

Счастливо добраться до дома! — отдал нам честь летчик. — Уже вечером улетаете?

— Нет, только утром, —

отозвался я.

— А что так?! — удивился

пилот.

— Та вертушка трошки

пидломалась! — встрял в разговор дядька Петро, снова щедро перейдя на