Девочка с куклами

– Вы нарисовали достаточно логичный вариант развития событий, – признал Феликс. И тут же добавил: – Один из вариантов.

– То есть вы согласны с возможностью существования серийного убийцы? – Старова явно оживилась.

– Есть ещё один непростой вопрос.

– Какой?

– Где преступник берёт информацию о жертвах?

– По большей части в Сети. Уверена, он просматривает сайты, вроде тех, где я нашла пост Виктории, и… – Маленькая заминка. – И, как вариант, убийца близок к профессиональному сообществу и сам является либо психотерапевтом, либо психиатром.

Что полностью соответствовало выводам Вербина. Он хотел задать следующий вопрос, однако Ольга не закончила:

– Самое главное, Феликс, есть отличный способ проверить, действительно ли наша версия имеет право на существование.

– Какой?

– Обратиться к профессиональному сообществу.

– В смысле?

– Сделать открытый пост с просьбой рассказать о подобных случаях. А если коллеги откликнутся – выяснить в личной беседе, справился ли пациент с расстройством и каково его нынешнее состояние? И если выяснится, что Виктория не первый человек, который умер так, как ему приходило в видениях…

– Это будет означать, что убийца существует.

– И придётся проверить каждый такой случай.

Похоже, Старова действительно хочет помочь.

Однако Феликс не стал досконально обдумывать предложение, поскольку сразу же увидел в нём изъян.

– Ольга, не думаю, что это хорошая идея.

– Почему?

– Потому что если версия верна – ваш пост прочитает убийца.

– Пусть читает, – небрежно ответила Старова. – Я укажу, что собираю материал для монографии. А если спросят, почему выбрала такую тему, укажу на публикацию «Девочка с куклами». В конце концов, я работала с Викторией и могу сложить два и два.

– Не нужно этого делать! – почти выкрикнул Вербин. – Если версия верна, это означает, что мы ищем чрезвычайно опасного человека, поступки которого невозможно спрогнозировать даже приблизительно.

– Я предполагаю, что убийца может выйти со мной на связь.

– Вы не должны подвергать себя такой опасности! Я вам запрещаю…

– Вы не можете…

– Ольга, пожалуйста!

– Вы за меня волнуетесь? – неожиданно спросила Старова. Без всякого кокетства, именно спросила. Поинтересовалась.

– Разумеется, волнуюсь.

– Мне очень приятно, Феликс, правда. Но я, увы, уже не в силах что-либо изменить – посты больше часа как выложены в профессиональных пабликах.

– Зачем?

– Я вам только что всё объяснила.

– А если убийца догадается, что вы помогаете полиции?

– А если не догадается?

– Вы не должны рисковать.

– Я уже рискнула. Просто примите случившееся как данность.

– Это не таблетки, чтобы принимать.

– Что?

– Не важно. – Вербину очень хотелось выругаться. Громко и зло. Однако он не хотел, чтобы Старова это слышала. Она, безусловно, знает все эти слова, но мужчина не должен произносить их при женщине. – Пришлите, пожалуйста, ссылки на все ваши посты.

– Конечно, Феликс. – И вновь очень продуманная пауза, после которой последовало мягкое: – Пожалуйста, не обижайтесь.

– Ольга, вы не понимаете, какие могут быть последствия… Я перезвоню.

А нажав кнопку «отбой», Вербин выругался – громко и зло. Вскочил, пнул кресло, снова выругался, ругаясь, пошёл на кухню сделать чай… и поискать какой-нибудь еды… А по дороге, прекратив ругаться, набрал номер Шиповника.

– Егор Петрович?

В ответ сварливое:

– До утра подождать не может?

– Не уверен.

– Излагай.

– Помните Ольгу Старову?

– Что она натворила? – Шиповник понимал, что из-за ерунды Вербин его дёргать не станет, и его первая фраза была не более чем ворчанием.

– Старова обратилась к профессиональному сообществу с просьбой рассказать о случаях подобных расстройств.

– Какое было у Рыковой?

– Да.

– Зачем?

– Угадала нашу версию и решила помочь.

– Сама угадала? Без подсказки?

– Прочитав «Девочку с куклами».

– Ты же понимаешь, что я не об этом, – угрюмо произнёс подполковник. – Просил её о помощи?

– Нет.

Переспрашивать Шиповник не стал, знал, что Феликс обманывать не станет.

– Так… что написала?

– Что работает над монографией и ищет материал.

– Так себе версия.

– Согласен.

– А что мне от твоего согласия? – Шиповник тоже выругался, но тихо, чтобы домашние не услышали. – В общем, выходка Старовой может не иметь никаких последствий. А может стать камнем, от которого по воде пойдут большие круги.

– Кровавые, Егор Петрович, кровавые круги.

– Да, Феликс, кровавые. – Подполковник вздохнул. – А значит, давай подумаем, что тут можно сделать…

Восемь месяцев назад

Июнь в этом году выдался очень тёплым. Не жарким, но тёплым, зовущим из города прочь – на дачу, в лес, на реку или озеро, чтобы устроиться на лежаке, в шезлонге или просто на брошенном на траву или песок полотенце и замереть, впитывая в себя благодатное тепло, наслаждаясь возможностью просто отдохнуть в той удивительной, возможной только летом ситуации, когда ты не шевелишься, но всё равно наполняешься энергией и силой. Наслаждаясь чудесной погодой, безоблачным небом, ярким солнцем, бодрящей водой и тем, что, выйдя из неё, можно завалиться на тёплый песок и улыбнуться – чудесной погоде, безоблачному небу, яркому солнцу и широкой Волге.

– Как же хорошо… – Молодая, стройная женщина огляделась и стала стягивать купальник. – Обожаю лето.

– Ты уверена?

– Здесь никого нет. А если появятся, то пусть захлёбываются слюнями.

День жаркий, но будний, многие из тех, кто с удовольствием бы присоединился к блаженному пребыванию на пляже, сейчас на работе, считают минуты до вечера, когда можно будет добраться до Волги и насладиться вечерним купанием. К тому же они отъехали довольно далеко и от деревень, и от коттеджных посёлков, выросших за последние годы на берегах большой реки, что давало надежду на то, что их уединение не будет нарушено.

– Чудесные дни, – произнесла женщина, ложась на спину и закрывая глаза. – Настолько хорошие, что иногда мне кажется, что всё вокруг сон. И тогда внутри возникает тревога, потому что я не хочу просыпаться из этих дней. Я знаю, что они скоро закончатся, но не хочу, чтобы они оказались сном.

– Чудесные дни…

– Как-то всё сложилось: и короткий отпуск, и погода, и река, и замечательный пациент. – Молодая женщина лежала с закрытыми глазами, но по голосу было понятно, что ей действительно хорошо. Необыкновенно хорошо. – В таких случаях часто говорят: «Хочу, чтобы эти дни длились вечно», а я не хочу, представляешь? Я хочу другие дни, такие же чудесные, но другие, и знаю, что они обязательно будут. Ведь даже эти, запредельно восхитительные дни, не первые…