Девочки-лунатики

Сколько молодых девчонок и мальчишек снимали эти комнаты и мылись в ванной, разглядывая себя в зеркале и выкрикивая в него: «У меня все получится!» Получилось ли? И где они теперь?

Нет, она, конечно, и раньше понимала, что привлекательна. И подруги говорили, и Леха, и Вася с Ирой, но Олесе никогда не приходило в голову рассматривать свою внешность, как недостаток. Иногда, впадая в самокритику, она решала, что ничего в ней такого красивого нет — среднестатистические данные. Рос средний, нос средний, грудь средняя и попа тоже. Однако сейчас, стоя голой перед зеркалом, она думала по-другому.

Да, невысокая, и крепенькая грудь второго размера — не самая выдающаяся, зато ни грамма силикона. Все свое. Лицо же, пусть не накрашенное, очень броское, яркое, с чернющими глазами, длинными ресницами и пухлыми кукольными губками. Немного тона и туши — и она становится красавицей. Не то, что Ирка. Та после душа как тряпка застиранная, ни рожи, ни кожи.

Поскольку их выходные, как правило, совпадали, обе носились по кастингам на роли в реалити-шоу, конкурсах и фильмах как сумасшедшие, разносили портфолио по всем мало-мальски известным актерским агентствам, на услуги которых уходили почти все сбережения. Но дальше бесперспективного: «Мы вам перезвоним!», дело не шло. С агентствами вообще дело шло туго. Узнав, что Ира и Олеся не имеют никакой базы, с ними расправлялись особенно безжалостно, заворачивая почти сразу.

В беготне прошел июль, а за ним и август. Вася успешно сдал последние экзамены и оказался зачисленным в группу Голубевой, отчего страшно заважничал. У Олеси и Иры ничего не складывалось.

— Я, наверное, домой уеду, — мрачно заявила Ира уже в последних числах августа.

— Почему? — испугалась Олеся, которую не вдохновляла перспектива платить за комнату одной. — Ир, это же Москва, тут возможностей уйма. Ну что ты забыла дома?

— Каких возможностей, о чем ты? — саркастически фыркнула Ирина. — За прилавком стоять я и у себя дома могу, при этом буду жить в родной комнате, спать в своей постели… Олесь, у меня там парень остался. И он пока меня ждет.

— Ты его любишь, да? — осторожно спросила Олеся. Ира неопределенно пожала плечами.

— Да не особо. Не очень. Привыкла как-то. Я бы даже его бросила, ради карьеры, ради учебы, если бы он отказался в Москву переезжать. А получается, что мне нет резона ждать. Лучше в следующем году приехать и попробовать поступить, пока еще возраст позволяет.

— Какой возраст, о чем ты? — растрогалась Олеся, бросилась к Ире и обняла за плечи. — Ты что, старуха?

Ира горько ухмыльнулась.

— Тебе семнадцать. А мне двадцать два. Зимой будет двадцать три. Прием до двадцати пяти лет в основном. У меня осталось года два. Если не успею — все. Можно забыть о карьере артистки.

Они помолчали, а потом Олеся тихо сказала:

— Может, все-таки подумаешь еще?

— Да некогда думать, годы-то идут. В общем, я уже все решила. Ради дела я бы осталась, а так — не могу. Здесь все быстро надо делать, на лету, а я, в конце концов, не майский жук.

Той ночью Олеся долго не могла заснуть, все думала, что и ей, возможно, придется пополнить список сломанных столицей, вернуться домой и зажить прежней жизнью, такой же как у всех. И от этих мыслей, тяжелых, вязких, становилось тошно и жутко. Ее пугало, что в суете между работой в ресторане и поисками себя она совершенно забыла про банальную личную жизнь, и дальше ни к чему не обязывающего флирта дело так и не пошло. И даже Вася почему-то не воспринимал ее как девушку. Скорее, как друга, что льстило, но одновременно и обижало.

Ира сдержала слово и через два дня уехала домой. А на следующий день вкрадчивый мужской голос пригласил Олесю на кинопробы.

— Что за компания? — спросил Вася. В телефоне что-то здорово трещало, оттого его голос доносился как из трубы.

— «Уорнер Бразерс», — весело ответила Олеся.

— Смешно. А если серьезно?

— Шут его знает. Какое-то мудреное название, я не запомнила.

— Замечательно, — фыркнул он в трубку. — Пошла туда, не знаю куда… ты как себе это реально представляешь? Здрасьте, сюда ли я попала? А если там тебя спросят: а куда вы целились?

— Вась, не ной, у меня на бумажке все записано, — пробурчала Олеся, подходя к остановке маршрутки.

— Ну, так достань бумажку и посмотри.

— Не могу. Она где-то в сумке. Ради твоих прекрасных глаз я не намерена все бросать и там копаться, не горит же. Вон, маршрутка подходит. Сейчас сяду и перезвоню.

Вася помолчал, а потом добавил недовольно.

— Только обязательно перезвони. Может, у них и для меня найдется ролька.

Олеся пообещала и отключилась. Сунув телефон в сумку, она приготовилась штурмовать маршрутку вместе с насторожившимся пассажирами.

Бумажка нашлась быстро. На ней был криво нацарапан адрес и название кинокомпании, совершенно незнакомое, читаемое в русской транскрипции как «Свит Кьюпид». Зайти к Андрею Пряникову.

Пряников. Не какой-нибудь Земекис, не Кэмерон. Миленько, ничего не скажешь.

Несмотря на браваду, Олесе было страшно.

Москва летела мимо окон, заманивая глянцевыми витринами, с застывшими красавцами-манекенами в гламурном шмотье. Застревая на перекрестках, маршрутка то и дело давала возможность оценить это великолепие, после чего в распухшую от страха и сомнений голову Олеси лезли мысли, что осень уже не за горами, а у нее нет даже сапог и куртки, все осталось дома. Квартплата съест почти всю зарплату, и без Иры ей придется платить за двоих. А значит прощай надежда купить одежду в бутике, да здравствует Тушинский рынок с его лояльными ценами…

Гадство.

В ресторан приходили солидные мужики с их разряженными вульгарными телками, которые ничуть не превосходили Олесю красотой, однако они вели себя, как королевы, а ей приходилось кланяться в пояс, улыбаться и терпеть грубость.

Господи, как же ей хотелось явиться в собственный ресторан, как героине фильма «Вокзал для двоих», с шикарным кавалером под руку, заказать все самое дорогое, вызвав зависть и перешептывания у девчонок, а потом, подхватив своего выписанного по каталогу принца, удалиться к припаркованному у дверей «ягуару». И пусть болтают, как ей повезло…

Вот бы кастинг пройти!

По телефону мужчина ничего не объяснил: ни о роли, ни о количестве съемочных дней, не предложил ознакомиться со сценарием. Впрочем, Вася долго хохотал, когда она обиженно пересказывала ему суть беседы.

— Дура ты, Олеська, ей богу. Там же по типажу выбирают. Твой, наверное, подошел. А ты думала, что сценарии будут писать под тебя, как под Мэрилл Стрип? Радуйся, что вообще позвали…

Она и радовалась… Но как-то не очень.

Васе она так и не перезвонила. Вопреки ожиданиям, адрес студии она нашла быстро и даже не слишком удивилась, что располагалась она в обычном жилом доме, на первом этаже. Над неброским крылечком висела столь же малозаметная вывеска с фривольным амурчиком, целившимся из лука в мусорницу. Вытащив бумажку, Олеся сверила написанное с вывеской «Sweet Cupid Ltd». Нет, кажется все верно.

Она ожидала увидеть толпу девушек, но, кажется, никто на роль не рвался. Дверь была заперта. Олеся подергала ее, а потом догадалась нажать на звоночек.

— Гав-гав-гав, — пролаял динамик.

— Здравствуйте, — робко сказала Олеся. — Я на… кастинг.

Дверь открылась. Олеся шагнула внутрь и оказалась в обычном офисе, не очень фешенебельном, отделанным фальшивым деревом и столь же фальшивым мрамором. Пластик, понятно, откуда тут мрамор? За стойкой сидел цербер в черной форме охранного агентства и смотрел на Олесю плотоядным взглядом. В коридорчике больше не было ни души, и только откуда-то из-за дверей слышалась смутно знакомая мелодия.