Девочки.Дневник матери
Шрифт:
— Так интересно, что у меня даже пальцы вспотели!
Я говорю:
— Сашуля.
Саша отвечает:
— Мамуля!
Я:
— Сашок Саша:
— Мамок.
Я:
— Сашенция.
Саша:
— Маменция — Марк-Твенция.
Галя излагает Саше содержание «Тараса Бульбы»:
— …И когда Андрий предался полякам, Тарас убил его и совершенно правильно сделал.
Саша подавлена. Галя поясняет:
— Ну вот, например, я перешла бы к немцам — что бы мама со мной сделала?
Саша, нерешительно:
— Убила бы?..
Галя:
— Конечно!
5
У Саши есть свой взгляд на художественную литературу.
«Мама, — говорит она, — почему это Барто так прекрасно пишет?» Или: «Какие хорошие стихи у Трутневой, я хочу с ней познакомиться».
Саша, вдруг:
— Мама, если ты поженишься на другом муже, то уж лучше я помру.
— Что это тебе в голову пришло?!
— А я вспомнила, как один раз папа пришел, а ты спрашиваешь: «Принес что-нибудь сладкое?» А он ответил: «Нет, не принес». И тогда ты сказала: «Мне таких мужей не надо». Вот я и решила, что ты хочешь пожениться на другом человеке.
Саша, вместо «вспомнила» — «перепомнила»:
— А, теперь я все перепомнила!
6 января 48.
После отъезда Анисьи Матвеевны я кормила семью преимущественно сосисками и жареной колбасой. Почувствовав, что терпению домашних приходит конец, я решила сварить суп и сделать настоящее второе. Саша оценила мои усилия. Милая, добрая девочка, поев, она сказала:
— Спасибо за прелестный обед!
Саша, к вечеру:
— Мама, посмотри, как хорошо, как весело без няни. Давай, пусть у нас больше не будет нянь. Няни — они всегда то одно не разрешают, то другое.
— Так я ведь тоже не все разрешаю.
Саша:
— Если ты даже не разрешаешь, мне все равно приятно.
7 января 48.
Саша:
— Мама, почему старые коты ничего не любят?
— Кто тебе сказал?
— Видишь, я была в гостях у тети Сони и познакомилась там с котом. Ему 12 лет, он старше меня. И вот я его гладила, под шейкой гладила, за ушами, по усам погладила, спинку, а он не мурлыкал. Тогда я поняла, что старые коты ничего не любят.
Она постоянно кончает свои рассказы какими-нибудь умозаключениями.
8 января 48.
— Саша, ты чего плачешь?
— Потому что ты сердишься.
— Но ведь я не на тебя сержусь?
— Все равно, я не могу, когда ты сердишься.
Стоит мне нахмуриться, Саша испуганно восклицает: «Ой, все пропало! Ты сердишься!» — и плачет. К Шуре это не относится — он может сердиться сколько угодно. Я спросила Сашу, почему она не плачет, когда папа сердитый. Она помолчала, подумала и сказала:
— Папа сердится и молчит, а ты, если рассердишься, говоришь страшные слова.
— Какие слова?
— Ты говоришь: «Черт знает что!», «Какая подлость!».
Гм…
Саша, рисуя:
— Ах, глупая я баба! Не тем карандашом покрасила!
Саша:
— Мама, а волк понимает по заячьему языку?
11 января 48.
Сегодня Саша отбыла на Стреле в Ленинград.
Услыхав, что поедет она вместе с дядей Ираклием [32] и тетей Вивой, у которых есть дочка Манана, Саша изрекла: «Какие все имена чудные»!
Придя в купе, воскликнула: «Какая комнатка маленькая! Изолированная?»
32
Ираклий
Луарсабович Андроников.А когда мигнул свет, спросила: «Ограничитель?»
И, наконец, увидев, что П. И. Лавут [33] закурил, осторожно сказала: «А я читала, что курить воспрещается».
(Я даже не подозревала, что у нее такой обывательский лексикон. Однажды за обедом она поразила нас следующей распошлой фразой: «Храните деньги в избирательной кассе!» — тут, видимо, перемешалась избирательная кампания со сберегательной кассой.)
Утром, когда Шура было раздумал брать ее, огорчилась, но вела себя сдержанно, только сказала:
33
Тот самый «тихий еврей Павел Ильич Лавут» из поэмы Маяковского «Хорошо!».
— Какое у тебя слово неверное, как у царя.
Потом стала читать мне невообразимо длинную сказку под названием «Пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что». Читая, поминутно спрашивала: «Страшно тебе?» и добавляла: «Не надо страшиться, все будет хорошо».
Галя увлекается книгой «Жизнь и приключения Роальда Амундсена». Все географические названия отыскивает на карте.
Галя с нетерпением ждала минуты, когда Саша с Шурой уехали, очень хотела поскорее остаться со мной вдвоем и теперь наслаждается моим обществом.
14 января 48.
Галя:
— Когда я получаю тройку, ты любишь меня меньше, чем всегда. А почему, если тебе статья не удается, я все равно люблю тебя по-прежнему?
— Потому что ты тройки получаешь по небрежности.
Я же…
— Пожалуй, ты права.
15 января 48.
От Шуры пришло письмо.
Про Сашу он пишет так:
«Вела себя дочка безукоризненно, только боялась засыпать без меня (я стоял с Ираклием в дверях купе со стороны коридора), причем это вполне можно понять и простить. Я присел к ней, и она быстро уснула. Ираклий и Вива очарованы ею. Саше было все безумно интересно. Ираклий и Павел Ильич пели хором для нее. Кое-как переспав, мы подъехали к Ленинграду. Я внушал девочке, что надо слушаться бабушку [Галину бабушку Валю. — А. Р.], много гулять, научиться самой одеваться и приехать к маме здоровенькой, красненькой, голубенькой, беленькой… “Я не пластилин!” — сухо заметил ребенок, убив Павла Ильича наповал.
Встреча была роскошная, по первому разряду. Со всех сторон кинулись: бабушка Валя, дядя Илюша, тетя Руня [34] и дядя Шапиро с машиной (что особенно приятно)».
С нашими детьми не соскучишься: у Гали, кажется, аппендицит.
У Гали были: ветрянка, корь, скарлатина, свинка, дифтерит, коклюш, воспаление среднего уха. Когда нам показалось, что остались только сап и чума, Галя сломала ногу. Но, видно, и этим не исчерпалась ее изобретательность.
34
В Ленинграде жила семья очень близких друзей Ф. А. и А. Б.: литературовед Илья Захарович Серман, его жена Руфь Александровна (будущая писательница Руфь Зернова), их дети Ниночка (родилась в 1944 году) и Марик (Бубик) (родился в 1946 году), а также мать И. З. Генриетта Яковлевна (Генри). Все они будут еще не раз упоминаться в дневниках Ф. А.